Рассудок маньяка

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Мы выполняем свою работу, — примирительно сказал Климов.

— А мы свою, — отрезала она, — и будьте любезны выйти из этого кабинета. Вы можете проводить свои беседы в кабинете Михаила Михайловича или в приемной.

На Дронго она вообще не смотрела. Когда Елена Витальевна повернулась, чтобы выйти из кабинета, Климов остановил ее:

— Подождите, — сказал он. — А где были вы в момент совершения преступления?

Она повернулась к нему, смерила его с головы до ног презрительным взглядом и ледяным тоном переспросила:

— Вы

спрашиваете меня?

— Да, — не смущаясь подтвердил Климов. — Нам нужно знать, где вы были в момент совершения преступления?

— Мы разговаривали у лифта с Сергеем Алексеевичем, — ответила Моисеева, — вот этот ваш сотрудник может все подтвердить. Он меня видел.

— Да, — сказал Дронго, — но Потом я ушел в кабинет к Сыркину и уже не мог вас видеть.

— А я быстренько сбегала вниз, чтобы зарезать несчастную девушку? — с презрением спросила Моисеева. — Вы это хотите сказать?

— Напрасно вы так обижаетесь. Мы ведь обязаны все выяснить, — заметил Климов, — мы можем уйти в другой кабинет, если хотите. Но мы обязаны все выяснить.

— Потом я вернулась в свой кабинет и там работала, — сказала она спокойнее.

— Одна?

— Да, одна. У нас не такая профессия, чтобы работать стадно. Мы работаем в основном головой, если вы изволили заметить. У вас есть еще вопросы?

— Нет, — Климов поднялся, — мы перейдем в кабинет Сыркина. Только мы просим всех не уходить с работы, пока мы не закончим расследования.

— То есть вы хотите сказать, что арестовываете весь коллектив?

— Мы просим не уходить никого с работы, — повысил голос Климов. — Неужели вы не понимаете, что здесь произошло? Или вы совсем бесчувственный человек?

— Не кричите, — тихо попросила Моисеева, выходя из кабинета.

— Пойдемте в другую комнату, — предложил Климов, — она права, мы не должны были сюда входить. Учитывая, что самого Архипова нет, нам лучше перейти в другой кабинет.

Они поднялись, чтобы выйти, когда на пороге появился Сыркин. Он был явно расстроен.

— Женщинам плохо, — сообщил он, — у многих истерика. Все боятся, что убийца может зарезать еще кого-нибудь. Я пытался их успокоить. Но они требуют, чтобы их отпустили домой. Всем очень плохо, — повторил он.

— Нет, — жестко отрезал Левитин, — мы не отпустим никого, пока не поговорим с каждым. С каждым из семидесяти трех оставшихся.

— Это в основном женщины, — вздохнул Михаил Михайлович. — Может, мы соберем их в конференц-зале и поставим там двоих ваших людей для охраны? Так они будут чувствовать себя увереннее.

— Да, так будет лучше, — согласился Климов.

— У меня не так много людей, — разозлился Левитин, — нас всего четверо, вместе со мной и водителем.

— Вот пусть водитель и сидит с женщинами, — попросил Сыркин, — все-таки они будут чувствовать себя лучше. И вообще я попрошу наших мужчин тоже перейти в конференц-зал на втором этаже.

— Вы вызвали к нам сотрудников технического отдела?

— Вызвал всех

четверых. Они ждут в приемной.

— Тогда начнем работу, — посмотрел на часы Климов, — и скажите, чтобы не закрывали буфет. Возможно, нам придется сидеть здесь до полуночи. Или больше.

— А как наши женщины будут добираться домой? — возразил Сыркин. — Многие из них живут довольно далеко, а по московским улицам лучше по ночам не ходить.

— Давайте сначала отпустим женщин, — предложил Дронго, — им ведь действительно трудно будет добираться.

— Семьдесят три человека, — напомнил Сыркин, — если на каждого по десять минут, то это будет семьсот тридцать минут. Примерно двенадцать часов. То есть до самого утра.

— Значит, будем сидеть до утра, — упрямо заявил Левитин.

— Но это нереально, — возразил Дронго, — и нерационально. В общей сутолоке мы все равно ничего не найдем.

— Не считайте себя вторым следователем, — оскорбился на слово «мы» полковник Левитин.

— Значит, нужно проверить только женщин из нашего списка и отпустить всех остальных, — подвел итог Климов, видя, что полковник снова пытается затеять скандал. — Иначе женщинам придется здесь ночевать. С Моисеевой мы уже, так сказать, поговорили. Значит, остались только три женщины. Поговорим с ними и отправим по домам. Идемте, Михаил Михайлович, мы устроимся в вашем кабинете.

Глава 12

В кабинете Сыркина они начали готовиться к долгой работе. Климов вызвал из прокуратуры еще двоих сотрудников, чтобы они вели опрос тех сотрудников института, которые оставались в здании. По предложению Михаила Михайловича всех пригласили в конференц-зал. Левитин послал машину с оперативниками ФСБ за успевшими уйти тремя сотрудниками института.

Первой вызвали Сулахметову. Она вошла в кабинет не просто расстроенная, а с покрасневшими от слез глазами. Конечно, подобное убийство по своему эмоциональному воздействию на женщин было сродни сильному шоку. И в таком состоянии наверняка находилась не только она. У Раисы Асафовны спутались и безжизненно повисли волосы, потекли ресницы. Войдя в комнату, она несколько раз всхлипнула, прежде чем сесть на стул. Сыркин достал бутылку минеральной воды и налил ей в стакан. Следователь включил магнитофон, и допрос начался.

— Вы извините, что мы вас задерживаем, — негромко произнес Климов, — вы ответите всего на несколько вопросов, и мы сразу же вас отпустим. Скажите, где вы находились в момент, когда стало известно, что произошло убийство?

— У себя в отделе, — тяжело вздохнула Сулахметова.

— Кто-нибудь, кроме вас, был в этот момент в отделе?

— Да, еще несколько человек.

— И до этого вы все время сидели в комнате, никуда не отлучались?

— Нет, — удивилась Сулахметова, — вот этот товарищ меня вызывал в коридор вместе с Михаилом Михайловичем. Мы там разговаривали, — показала она на Дронго. Левитин зло сверкнул глазами.