Расти, березка!
Шрифт:
— И верно, тогда в Бологое труднее было, — сказал сержант Кузьмичев. — А я в тот раз обиделся, товарищ младший лейтенант. Целый день с повышенной температурой работал, а как самый ответственный момент наступил — вы меня в больницу отправили.
— Чего ж обижаться? И раньше отправил бы, но не заметил. А теперь и не скажешь, что лучше: по пояс в воде ковыряться или в такое пекло работать?
А через несколько дней саперы уезжали из села. Сердечно провожали их жители. Помчалась машина по проселочной дороге, словно утонула в пшеничном
Смерти не будет
Машинист экскаватора, пожилой приземистый мужчина, то и дело вынимает из кармана платок, утирает черное от загара лицо, повторяет одну и ту же фразу:
— Еще минута — и верная гибель.
Собравшиеся с ужасом глядят туда, где, сверкая могучими зубами, остановился экскаватор. Отполированный грунтом металл отбрасывал на лица людей солнечные зайчики. А тот, кто пережил за эти секунды больше всех, торопливо продолжает:
— Как увидел я этот снаряд, по спине мурашки. Хорошо, что вовремя заметил, стрелу не поднял…
Бригадир спрыгнул на дно карьера, подошел поближе к опасной находке, осторожно потрогал. Августовское солнце уже успело присушить землю, и она осыпалась под ладонью. Бригадир нагнулся еще ниже, ухватился обеими руками за гильзу, намереваясь извлечь снаряд, но сверху раздались тревожные голоса:
— Не троньте!
И верно: зачем рисковать? Не лучше ли вызвать саперов? Народ опытный…
Пиротехники не заставили себя долго ждать. В тот же день они прибыли на один из участков фосфоритного рудника, зная, как дорога рабочим каждая минута.
Старший расчета комсомолец Георгий Ефремов держится солидно, с достоинством. Из-под пилотки выбиваются пышные вьющиеся волосы. Под густыми черными бровями лукаво поблескивают глаза. На губах добродушная улыбка. Ростом он выше своих товарищей, а под выцветшей на солнце гимнастеркой угадываются сильные мускулы.
Георгий спустился в карьер.
Снаряд наполовину оставался в земле, а тыльная часть его касалась зубьев экскаваторного ковша. Пиротехник начал руками разгребать грунт. Снаряд проржавел… Как оказался он здесь? Случайно ли упал или с тех давних лет от него тянется незримый провод к другим снарядам?
Вот и головка. Георгий ощупывает корпус со всех сторон, облегченно вздыхает: соединений нет. Сапер плавно приподнимает снаряд, прижимает к груди, как ребенка, относит в сторону. Возвращается. Но что это? Земля осыпалась, и обнажились еще снаряды большого калибра.
Ефремов подзывает товарищей. Они нагибаются, смотрят на дно карьера. На стенках трещинки, из них змейками осыпается песок к ногам Георгия. Опытному глазу ясно: снаряды не случайно оказались на курской земле. Отступая, фашисты подготовили склад к взрыву, но взорвать не успели. Теперь нужно разгадать замысел врага, систему «сюрприза», обезвредить снаряды, отвести угрозу от жителей городка.
Экскаватор осторожно оттягивают
Старший сержант никогда не забывает посоветоваться с помощниками. Они тоже не раз побывали в серьезных переделках. Вот Михаил Комшаиов, ленинградец, кандидат в члены партии. На его счету не одна тысяча обезвреженных снарядов, мин. Встречались и бомбы, да еще какие! Однажды на центральной площади города Тим, Курской области, готовя котлован под фундамент жилого дома, экскаватор выбросил стабилизатор от бомбы. Работы немедленно прекратились. Прибывший расчет Комшанова пошел по следу и на глубине пяти метров обнаружил бомбу, снабженную часовым взрывателем. Такие находки подлежат уничтожению на месте.
Михаил доложил об этом секретарю райкома партии и райвоенкому, но сказал, что в данном случае бомба такого калибра, взорванная на месте, может причинить ущерб зданиям райкома партии, военкомату, магазинам и жилым домам, что окружают площадь.
— Что же вы предлагаете? — спросил райвоенком, с уважением глядя на сапера.
— Обезвредить на месте, а потом уже вывезти.
— Каким образом?
— Застопорить механизм взрывателя. Просверлить и застопорить.
— Это опасно? — спросил секретарь райкома.
— Это единственный выход, — твердо ответил Комшанов.
Приняты меры предосторожности. Люди из близлежащих домов эвакуированы. Около бомбы остается один Комшанов. Сверло нацелено на взрыватель, на одно-единственное место. Ошибка на несколько миллиметров окажется роковой. Сверло медленно уходит в металл.
Как долго тянутся секунды!
Но вот сверло сделало легкий скачок и уткнулось в среднюю стенку взрывателя.
Комшанов свободно вздохнул. Взрыв предотвращен. Сверло застопорило шестеренку часового механизма. Теперь товарищи закончат работу — отвезут бомбу в безопасное место и там взорвут.
Сегодня Михаилу Комшанову тоже предстоит провести разведку и определить, не соединены ли снаряды между собой и не уходит ли от них еще один провод в глубину, туда, где запрятана взрывчатка. Ведь так кроме Комшанова упорно думают еще четыре сапера: ефрейтор Автандил Кохадзе, Анатолий Дубовиков, лучший водитель среди пиротехников, опытнейший Георгий Ефремов и молодой солдат Когут.
Для Когута такой мощный склад боеприпасов — первое настоящее боевое крещение. Он и волновался больше всех. Но поддержка товарищей, их спокойствие вселяли в него уверенность.
Комшанов с Ефремовым в карьере. Чуткие руки ощупывают проржавевший металл.
— Калибр больше ста пятидесяти миллиметров, вес полсотни килограммов, — уточняет Комшанов.
— Вес не страшен. Надо искать ловушку, — отзывается Георгий Ефремов.
— Что ж, давай снимать верхний слой грунта. — Михаил первым берется за черенок. Лопата врезается в мягкую землю. Работают поочередно. Саперы осмотрительны. Осторожность — их главное оружие. И вот — предупредительный выкрик: