Растопив лед недоверия...
Шрифт:
– Ты, то есть… офис выглядит потрясающе, – сказал он ей, пытаясь найти какую-то нейтральную тему.
– Все хорошо поработали, – ответила она, не глядя на него. – Думаю, к субботе будет готово окончательно.
Джозеф кивнул.
– Мария… – смущенно начал он.
– Шериф, – раздался голос у двери, – тут ребята из отдела по расследованию поджогов. Они хотят побеседовать с вами и осмотреть ваш дом.
– Мне надо поговорить с тобой, – быстро произнес Джозеф и вышел.
Весь оставшийся день Мария надеялась, что он вернется.
Забирая Сэма от Лайтнеров, она обменялась с Томми неприязненными взглядами. Ей хотелось спросить его прямо, виноват ли он в разорении офиса шерифа, но Мария так и не смогла найти подходящих слов.
Они никогда не были близки, но Томми все же был братом Джоша и дядей Сэма. Они делили общее горе, когда Джош умер. И теперь у нее не нашлось мужества задать ему этот вопрос.
Всю дорогу Сэм болтал не замолкая о спортивных играх. Подъезжая к дому, он указал на крыльцо и громко закричал:
– Смотри, там Джозеф!
Машины нигде не было видно, но мальчик оказался прав. Джозеф сидел на ступеньках. На нем были голубые джинсы и коричневый свитер. Когда он поднялся, небо позади него вспыхнуло последним лучом умирающего заката.
Мария подумала, что ей хотелось бы навсегда запомнить его вот таким. Неважно, что случится с ними позже. Высокий и стройный, темные волосы мокрые, как будто он только что принял душ.
Мария жадно смотрела на него, стремясь запечатлеть этот момент в памяти. Она остановила грузовик, но не спешила выходить.
– Можно он останется на ужин? – выпрыгивая, спросил Сэм.
– Если захочет, – Мария кивнула.
– Джозеф! – радостно позвал его Сэм. – Мама сказала, что ты можешь остаться на ужин!
– Правда? – спросил он, глядя на Марию. – Я хотел бы поговорить с твоей мамой наедине. – И добавил, обратившись к мальчику: – Если не возражаешь. Это ненадолго.
– Иди в дом, мы придем через минуту, – пообещала Мария сыну со скованной улыбкой.
Ей не надо было смотреть наверх, чтобы убедиться, что сын осторожно выглядывает из окна.
– Ты узнал что-нибудь о пожаре?
Джозеф пожал плечами.
– Команда по расследованию поджогов просто оказалась неподалеку. Похоже, они решили сделать мне одолжение. Впрочем, дом не стал от пожара намного хуже. Может быть, мне удастся продать землю.
– Значит, ты позволишь выжить тебя из города? Вот уж не думала, что ты сдашься так легко.
Джозеф улыбнулся ей, ничего так не желая, как прижать ее к себе и поцеловать.
– Я собираюсь поискать другое место с домом. Дом мне нужен прямо сейчас.
Мария скрестила руки на груди, будто защищаясь.
– Я думаю, ты нужен Голд-Спрингс. Он нахмурился.
– Мария, насчет того утра и той глупости, что я тогда сморозил. Я не имел в виду ничего такого. Просто был измотан и зол. Прости, Мария. Для меня нет ничего важнее тебя, Сэма и Голд-Спрингс. Я боюсь вас потерять. – Он положил ладони ей на плечи. – А теперь я хочу рассказать тебе о Рейчел.
Они сели рядом на ступеньки крыльца, не глядя друг на друга.
– То, что было там написано, правда, – начал он, мысленно переносясь на пятнадцать
Она никогда не одобряла моей работы и того, как я жил. И тогда она начала пить. Кажется, я не понимал, что происходит. Я был постоянно занят и почти не обращал на нее внимания, считая, что все в порядке. В ту ночь один мой друг позвонил мне и сказал, чтобы я приехал и забрал Рейчел из бара. Я приехал туда, и мы поссорились. Она плакала, когда я посадил ее в машину. Умоляла меня бросить эту работу, уйти из полиции. Говорила, что я нужен ей больше, чем кто бы то ни было. Я же сказал ей, что для меня важна работа. И тогда Рейчел впала в истерику, начала меня бить и пытаться остановить машину. Она схватилась за руль и сказала, что хочет умереть.
Джозеф посмотрел в темнеющее небо.
– Шел снег, дорога заледенела. Я потерял управление, и машина свалилась в канаву. Рейчел выбросило из салона через лобовое стекло, автомобиль перевернулся и придавил ее. Она умерла на месте.
Его голос сорвался, и Мария вся сжалась, чувствуя его боль как свою.
– Сначала все решили, что я тоже был пьян. Следователь тщательно это проверил. Против меня не выдвигалось никаких обвинений. И все же я ответствен за ее смерть. Я был молод и амбициозен. И не заметил, что с ней происходит, пока уже не стало слишком поздно. Она ненавидела меня за то, что я рискую своей жизнью. Я же считал этот риск неизбежной частью моей работы и условием подъема по служебной лестнице. Джозеф повернулся к ней и взял за руки.
– Когда я встретил тебя и ты рассказала мне о Джоше, я понял, что чувствовала Рейчел. Я не хотел причинять ей страдания, но сделал это. И не хочу, чтобы страдали вы с Сэмом.
Мария придвинулась к нему так плотно, что их дыхание слилось в одно, превращаясь в пар на морозном ночном воздухе.
– И тогда ты решил жить один, чтобы больше не причинять никому боли? Что же мы с тобой наделали, Джозеф? Теперь мы никогда не сможем…
Но он не дал ей говорить, закрыв ее губы своими.
– Нам обоим еще многое придется преодолеть, – прошептал он, касаясь ее щеки, по которой соленым ручейком побежали слезы. – Но у нас впереди долгий путь… А сейчас мне лучше уйти, – сказал он, поднимаясь. – Я просто хотел, чтобы ты знала правду.
– А как же листовки? – спросила она, пытаясь задержать его еще хотя бы ненадолго. – Как же твоя работа?
– Я говорил с членами комиссии этим утром. Они планируют созвать городское собрание в День основания. Я хочу рассказать обо всем там. Думаю, это будет правильно.
Мария смотрела, как он уходит, растворяясь в темноте. Ей хотелось позвать его назад, но она словно онемела.
– Куда он уходит, мам? – прозвучал из окна высокий голосок Сэма.
День основания был солнечным и ярким. К восьми часам улицы старого города уже были заполнены нарядно одетыми туристами. На каждом углу открывались киоски с разнообразным угощением и напитками. Из их окошек выглядывали знакомые лица в красивых старинных костюмах. Из распахнутых дверей салуна уже неслась музыка.