Растратчик
Шрифт:
– Если я принял решение, то редко его меняю.
– Ты еще можешь отказаться, если захочешь.
– Прекрати.
– Но я бы этого не хотела.
– И я тоже.
Глава 6
Мы продолжали возвращать деньги, и с каждым днем мои тревоги только усиливались. Я боялся, как бы не случилось что-нибудь непредвиденное. Боялся, что «старик» перед отъездом забудет оставить распоряжение на мой счет и меня отзовут из Глендейла в головное управление. Боялся, что Шейла заболеет и на ее место поставят кого-нибудь другого. Боялся, что кто-нибудь из вкладчиков посчитает наше уведомление
Однажды Шейла попросила подвезти ее домой после работы. К этому времени нервы мои были настолько взвинчены, что я едва не шарахался от собственной тени. Я нигде не показывался с Шейлой днем, и даже вечерами мы не встречались, чтобы нас не увидели вместе. Но на этот раз Шейла сообщила, что заболел кто-то из ее детей, нужно съездить в аптеку за лекарством, которое выписал доктор, и поручить это некому, кроме служанки, а на нее нельзя положиться. К тому времени Брент уехал на озеро восстанавливать силы и дом был целиком в распоряжении Шейлы.
Так я впервые побывал у нее дома. Там было очень уютно, всюду ощущался запах Шейлы, а дети оказались самой прелестной парой, какую я когда-либо видел. Старшую звали Анна, а младшую Шарлотта. Она-то и заболела. Малышка лежала в постели с температурой и переносила болезнь мужественно, точно маленький солдатик. Едва ли кого-то могло оставить равнодушным подобное зрелище: вокруг больного ребенка крутится Шейла, ухаживает, заботится, а ребенок принимает это как само собой разумеющееся, будто ничего особенного не происходит. Но тогда я не мог этого долго выдержать. Когда я понял, что моя помощь больше не требуется, то быстро ретировался. Я вернулся к себе и набросал несколько страниц для отчета, который обязан был закончить к возвращению «старика». Я озаглавил его «Организация эффективной работы с вкладчиками».
И вот настал последний день перед ежемесячной проверкой наличности. В этот день в кассу предстояло внести дополнительно шестьсот долларов. Конечно, это много, но по средам все окрестные фабрики выплачивали зарплату, и вклады бывали весьма значительные. Поэтому такая сумма в кассе едва ли привлекла бы внимание. Мы собрали все расчетные книжки. Чтобы получить последние три, понадобились особые усилия. Накануне вечером Шейле пришлось самой обойти оставшихся вкладчиков, что практиковал и Брент. Она поинтересовалась, почему они не появляются в банке и намерены ли и впредь делать взносы. Побыв у них несколько минут, Шейла ухитрилась-таки заполучить книжки, я отвез ее к себе, и мы их тщательно сверили. Затем я вручил ей нужную сумму, и она явно почувствовала облегчение.
Мне хотелось узнать, как у нее обстоят дела. Все ли идет так, как мы задумали. Однако я не смог переброситься с ней даже парой слов. В течение всего дня к ее окошку выстраивались вкладчики по четыре-пять человек, и у нее даже не было возможности отлучиться, чтобы перекусить. Она наспех съела сэндвичи, которые принесла из дому, и запила их молоком. По средам к нам в помощь из головного отделения обычно присылали двух кассиров. И всякий раз, когда один из них подходил к Шейле, чтобы помочь или подменить, когда она отлучалась на минуту, я чувствовал, как ладони у меня становятся влажными, и не мог сосредоточиться на работе. Это был очень напряженный день.
Однако к половине третьего клиентов заметно поубавилось, а уже без пяти минут три у окошка никого не осталось. Ровно в три Адлер, наш охранник,
Без четверти четыре в стеклянную дверь постучали, но я не поднял головы. Обычное дело: какой-нибудь опоздавший клиент пытается войти, и, если ему удастся поймать ваш взгляд, вам не отвертеться. Я продолжал изучать бумаги, но тут услышал, как Адлер открывает дверь. И кто бы, вы думали, стоял на пороге? Брент, собственной персоной, улыбающийся, загорелый, с сумкой в руке. Все радостно закричали и бросились его приветствовать, все, кроме Шейлы. Его принялись расспрашивать: как он себя чувствует и когда выйдет на работу. Он ответил, что вернулся вчера вечером и теперь сможет начать работу в любое время. Мне тоже пришлось пожать ему руку. Я сделал это стиснув зубы, но не стал задавать вопрос, когда он собирается приступить к своим обязанностям.
Брент объяснил, что зашел забрать кое-что из вещей. Перед тем как пройти к своему шкафчику, он задержался, чтобы поговорить с Шейлой. Она отвечала, не глядя на него. Наконец все вернулись к своим делам.
– А он хорошо выглядит.
– Да, совсем не так, как раньше.
– И, похоже, прибавил фунтов двенадцать.
– Его неплохо подлечили.
Вскоре Брент появился снова, теперь уже без своей улыбочки. Поболтал еще немного и наконец ушел. Мы пересчитали наличность и отнесли ящики с кассой в хранилище. Хельм закатил туда тележки с карточками и отправился домой. Снеллинг стал запирать замок с часовым механизмом.
Тем временем Черч снова начала донимать меня своей болтовней. Трудно представить себе более непривлекательную особу, полную, приземистую и к тому же говорившую без умолку. Она вещала, как врач-диетолог, рекламирующий продукты в супермаркете. На этот раз она расписывала достоинства новой замечательной счетной машинки, которая совсем недавно появилась в продаже, и уверяла меня, что нам нужно срочно ее приобрести. Я согласился, мол, идея неплохая, но мне бы хотелось еще подумать. Она снова принялась расхваливать счетную машинку и в тот момент, когда вроде бы уже собиралась закончить, вдруг взвизгнула и стала показывать на пол.
Большей мерзости я в своей жизни не видел. Это был земляной паук, из тех, что встречаются только в Калифорнии, размером с тарантула и почти такой же опасный. Он был, наверное, около трех дюймов в длину. Неуклюже перебирая лапами, он полз прямо ко мне. Я поднял ногу, чтобы раздавить паука, но Черч завизжала и заявила, что умрет, если я раздавлю его. Тем временем все, кто был в отделении, – Снеллинг, Шейла и Адлер – сбежались посмотреть. Снеллинг предложил взять листок бумаги и выкинуть паука на улицу. Шейла поддержала его, только бы, ради Бога, он сделал что-нибудь, и побыстрее. Адлер взял с моего стола листок, свернул в кулек, затем ручкой затолкал туда паука и загнул края. Мы выскочили за ним на улицу поглядеть, как он выкинет паука в водосток. К нам подошел полицейский. Он попросил кулек, чтобы поймать паука. Он заявил, что отнесет паука домой показать жене, а заодно снимет его домашней кинокамерой.