Ратник
Шрифт:
Так что вопрос боярина заставил Иоанна Васильевича серьезно задуматься. Ибо ситуация выходила далеко не такой однозначной, какой могла бы показаться. Получалось что-то вроде классики про синицу в руках и дятела в жопе. Тем более, что тут Сильвестр еще приплел и Всеслава…
— В Москву говоришь? — переспросил после долгой паузы царь. — Да, надо бы. Но мы пока не знаем точно — будет ли набег.
— Как же так? Вроде бы все молчат…
— А ну как Перекоп соврал? Или, пользуясь моментом, союзные Давлет Гераю ногаи идут сейчас к Рязани. А мы уйдем
— Так что мы будем делать? — поинтересовался Шереметьев.
В этот момент вновь постучались.
— Что там?! — раздраженно и слишком громко крикнул один из бояр.
Заглянул испуганный дьяк и пискнул:
— Гонец из Тулы.
— Зови! — излишне поспешно произнес Иоанн Васильевич.
Для него это был шанс красиво выйти из положения. Ну, насколько это вообще возможно. Потому как идти сейчас в столицу означало верное участие в решение возникших противоречий. А этого царь хотел всецело избежать. Слишком усилившихся иосифлян требовалось прижать. Но и выступать против них открыто он не хотел. Поэтому самоустранится под любым благовидным предлогом ему казался очень неплохим вариантом.
Гонец зашел.
Окинул несколько напряженным взором присутствующих. И замер в нерешительности.
— Что у тебя? — спросил Шереметьев.
— Послание Государю от Даниила Романовича.
— Давай сюда, — поспешно произнес Иоанн Васильевич. Если уж шурин написал, значит действительно что-то интересное происходило.
Он спешно сломал печать первого свитка. Прочитал его про себя, лишь шевеля губами. Подумал чуток. Еще раз прочитал. После чего принял второй свиток и также сломав печать, начал его изучать. Это было как раз то письмо, которое Андрей направил воеводе. Не копия, а оригинал. В первом же Даниил Романович пояснял его. Кроме всего прочего он говорил, что может биться об заклад, будто бы парень не простолюдин.
Иоанн Васильевич отложил оба свитка и потер переносицу, а потом увлекшись, начал растирать лицо.
— Что случилось? — напряженно спросил один из бояр.
— Опять Андрей? — поинтересовался Шереметьев.
— Мог бы не спрашивать, — фыркнул царь в сторону Ивана Васильевича Большого. — У нас редкая новость из Тулы последний год без его имени обходится.
— Что в этот раз?
— Он умудрился найти войско там, где его не было. Воевода и старшины тульские считают, что Андрей сумел сколотить из разрозненных банд крупный отряд, который теперь висит у него на хвосте. И который он пытается завести в засаду.
— Сколько?
— Две-три сотни всадников.
— Странно.
— Вот и мне кажется, что странно. Очень похоже на то, что его пытаются отогнать, дабы он не сумел обнаружить войско.
— Зачем его отгонять таким крупным отрядом?
— Наглый, дерзкий… — пожал плечами Государь. — Другого объяснения я не вижу.
Все помолчали. Они тоже не понимали, как так вышло, что горсткой воинов образовался настолько большой хвост.
— Значит идем к Туле? Как два года назад? — спросил Шереметьев.
— Да.
—
— Предлагаешь пропустить татар к Москве? — задал риторический вопрос Иоанн свет Васильевич и боярин потупился, отведя взгляд.
Многим же из присутствующих стало понятно, что царь в своей обыкновенной манере старается не принимать быстрых решений. И хотел подумать. Оттого и не спешил в Москву, где обстоятельства потребовали бы от него быстроты и решительности. Но и возразить доводам, относительно двух-трех сотен «сабель» татарских под Тулой не могли. Ведь странное до крайности дело. А значит, что? Не иначе Божье провидение вмешивается и указывает нужный путь…
Часть 3. Глава 8
Глава 8
1554 год, 7 августа, где-то южнее Тулы
Полдень.
Низкие, тяжелые, черные грозовые тучи медленно летели по небу, вызывая у Андрея ассоциации с дирижаблями «Киров» из Red Alert. А где-то на краю его сознаю крутилась переводная адаптация знаменитого гимна из той же франшизы в исполнении Radio Tapok.
Парень остановил своего коня. И встряхнул головой, сбрасывая изрядно утомившие его наваждения.
Он находился на длинном и узком поле. Ближе к его концу. Перед ним метрах в ста лежало пепелище деревни Селезневки. Ее в 1552 году татары пожгли и с тех пор местные так и не восстановили поселение. Но оно и понятно. Край все еще был разорен и людей не хватало, так что черед таких вот разгромленных поселение не пришел…
Усталость.
Она была колоссальной.
Андрей устал играть в эти «кошки-мышки». Столько дней длились эти салочки со смертью? Ужас… просто ужас… И усталость она была больше психологической, чем физической.
Из леса донесся звук кукушки. Обычной вроде. Но Андрей на него обернулся и увидел Устина, что, прячась за деревом отмахивал цветным флажком.
— Готовность к бою, — тихо произнес молодой вотчинник. — Значит полк пришел.
После чего очень тщательно осмотрел лес.
Ничего и никого.
Люди, видимо, очень добротно укрылись за деревьями. Подлеска тут не было. Совсем. Так — небольшая полоса бурьяна у самых деревьев и все. Отчего казалось, будто лес просматривается далеко и глубоко. Иллюзия. Из-за этого Андрей и выбрал это место для засады…
Там, на другом конце длинного узкого поля в полутора километрах виднелись степняки. Они тоже устали. Это было хорошо заметно. Того запала как раньше больше не наблюдалось.
Андрей потерял в этой игре Федота и Егора. Двоих. Всего двоих. Хотя для его отряда это не так уж и мало. Однако татары и ногаи, преследовавшие «мерзкого сахира и кубулгана», потеряли пятьдесят три человека. Из них двадцать шесть были воинами, остальные — охотники-ловцы из пастухов, которые крутились в фарватере основного отряда и время от времени становились добычей, когда Андрей в очередной раз менял направление и оказывался в тылу преследователей, проходя лесом.