Рай

Кукаркин Евгений

После за нее взялись мы. Я и Алла наклеили на ее тело массу датчиков.

– Что вы со мной будете делать?
– встревоженно спрашивала она.

– Будем исследовать ваш организм.
– ответила Алла.

– А вы меня не убьете?

– Нет...

Я оделся в химзащитный костюм с фильтрационной маской на лице. Девочки дали мне закрытую колбу с отравленной водой и стакан. Я вошел в камеру. Девочки с той стороны прилипли к стеклянной стенке. Я подошел к женщине. При виде меня она закричала. Столик с реактивами и дезинфекционными щелочами находился со стороны головы подопытной женщины. Я отлил в стакан жидкости и обхватив ее

голову рукой, влил ей в открытый рот воду. Она захлебнулась, брызги полетели во все стороны в том числе и на меня. Я не обращал на это внимания, пока не добился того, что она сделала глоток. После этого я подошел к столику и стал обрабатывать себя раствором щелочи.

В предбаннике я аккуратно разделся, бросил костюм в отстойник одежды для сжигания и еще раз обмывшись щелочью, вышел к девчонкам. Саша и Ира уже включили приборы и они гудели и щелкали всасывая в себя первую информацию. Они не смотрели на меня, все внимание было обращено на подопытную женщину.

Она уже не кричала. Ее лицо, обклеенное датчиками, было опрокинуто к нам, она глядела на нас мученическими, заполненными влагой глазами. Слезы потекли по щекам и первые капли упали на пол.

Саша, обхватив голову руками, вдруг рванулась от стеклянной стенки и упала в кресло. Глухое рыданье раздалось в комнате. Прошло два часа. Ни кто не уходил. "Огневка" вцепилась в женщину. Через стекло было видно, как розовели пятна на ее теле. Женщина начала корчиться от чесотки и боли. Пятно на бедре приобретало зловещий фиолетовый характер.

Вдруг, дверь в лабораторию открылась и показался Витек, в офицерской форме с четырьмя охранниками сзади. Его глаза были мутными от алкоголя. Он оглядел лабораторию, посмотрел через стекло на корчащуюся женщину, потом на меня.

– Ну, ты говно, - обратился он ко мне.
– Раздевайся.

– Что?...

– Раздевайся говорю.

Витек вытащил из кобуры пистолет. Кто-то из девочек закричал. Алла бросилась к Витьку.

– Витек, что ты делаешь, опомнись?

– Ах, это ты курва. Потаскушка, проститутка ......

Он ударил ее по голове пистолетом и она как подрубленная упала на пол.

– Молчать. Все на пол ссуки. Ты что не понял, что я говорю. Раздевайся.

Выстрел грохотом ударил по ушам. Где-то зазвенела разбитая посуда. Я разделся до трусов.

– Снимай все. Марш.
– он указал пистолетом в камеру.

Я вошел в нее.

– Дальше, дальше.

Витек вслед за мной не побоялся войти в камеру и стоял в дверях с ненавистью глядя на меня.

– Ложись на нее. Ложись говорю.

Я раздвинул провода датчиков и лег на горячее, буквально раскаленное тело женщины.

– Вот так-то сволочь. Теперь подыхай.

Он вышел из камеры, махнул рукой охранникам и они вышли из лаборатории. Я соскочил с женщины и подлетел к стеклу.

– Девчонки, слышите девчонки.

Кроме лежащей на полу Аллы все поднялись и с ужасом смотрели на меня.

– Девчонки. Нужна ванна с холодной водой. Нужно много льда.

Первой опомнилась Валя, она бросилась из лаборатории, крикнув на ходу.

– Сашка готовь ванну. Ира, за мной в холодильник.

Ванна была у нас в препараторской комнате, где мыли посуду. Саша и одна из девочек бросились туда. Ира убежали вслед за Валей. Одна из девушек хлопотала над Алкой. Я опустился перед стеклянной стенкой на пол и стал ждать событий.

Первый зуд начался на животе минут через тридцать, потом перекинулся на

грудь, плечи. Медленно поднималась температура. Появились с холодильника девчонки, неся в брезентовых мешках лед. Они вошли в препараторскую и через пять минут выскочив из нее, понеслись опять за льдом.

– Толя.
– за стенкой передо мной кричала Валя - Потерпи немного. Ванна забита грязной посудой и ее не отмыть. Мы сейчас... освободим и все...

Я кивнул головой. Она убежала опять.

Появилась первая боль и ломота во всем теле. Температура была уже около 38 градусов. Прошло еще пол часа . Возле стенки кто-то стоял. Я поднял голову и увидел Алку. Она стояла у стеклянной стенки, облокотившись на нее руками и глядела на меня. С правого виска протянулась криво на подбородок засохшая струйка крови. Губы ее шевелились. Я опять опустил тяжелевшую с каждой минутой голову.

Кто-то постучал в стекло. Передо мной стояла Валя и жестами показывала в направлении препараторской. Я встал и почувствовал, что пол подо мной не прочный. Двери предбанника и камеры были открыты и я пошатываясь пошел в них. Все девочки были в лаборатории и стояли прижавшись к стенкам со страхом глядя на меня. Я вошел в препараторскую, и увидел ванную полную льда и воды. С трудом влез в ванну. Вдруг, моя нога поскользнулась и я грохнулся в ледяную кашу, уйдя с головой под воду.

Какая все-таки приятная ледяная вода. Сознание подсказывало, высунь нос, дыши и я дышал. Через десять минут онемели ноги, начало дубеть тело и руки. Холод начал проникать все глубже и глубже внутрь, ближе к сердцу. Вместе с холодом стало приходить сознание и спадать температура. Я начал чаще окунаться, высовывая на поверхность только нос. Чей-то голос спросил.

– Ну, как?

Перед ванной стояла Валя.

– Кажется выкарабкался.
– прохрипел я.

– Тебе чего-нибудь надо?

– Нужен спирт. Протереться и выпить.

– Сейчас принесу.

Валя исчезла, а я стал чувствовать, что коченею.

– На.

Надо мной повисла бутыль со спиртом. Я пытаюсь поднять руку и чувствую, что она онемела. Наконец рука вышла из воды, кожа была синюшной с мелкими точками пупырышек. С трудом разжимаю пальцы и беру стекло, только бы не уронить. Умница Валя, что открыла пробку. Спирт льется в рот и мимо рта. Дыхание перехватывает и волна тепла несется вниз по телу. Пытаюсь встать и еле-еле перебрасываю ноги через стенку ванны. Валя уже одела защитную одежду, маску, перчатки и прорезиненный передник. Она взяла бутылку и растирает спиртом мое онемевшее синее тело. Жар огнем охватывает его и я чувствую, что сваливаюсь в сон.

– Валя, там есть койка?

– Да. Стулья девчонки сдвинули и накрыли занавесками. Пойдем.

– Не надо. Я сам.

Я дошел до стульев, упал на них и провалился в глубокий сон.

Я выжил. Но если "огневка" отпустила меня, то в свои лапы захватила пневмония.

Меня лечили. В раю есть все и все лекарства, но в раю есть и страх, что каждый может заразиться и умереть. Поэтому больницы меня не брали и первые пять дней я пролежал в спец изоляторе при институте. В больницу взяли Алку и мне передали, что у нее травма головы. Валя, особенно Валя, и девочки ухаживали за мной. Они меня кормили, пичкали и кололи лекарствами. Я пошел на поправку. "Огневка" оставила на мне свои следы. Желто-коричневые пятна, там где были очаги, остались на коже. Я попросил девчонок сделать соскоб и провести анализ этих участков кожи.