Раяд

Бенигсен Всеволод

Тот, и без того прижатый спиной к машине, вжался в корпус жигуленка.

– Я тебя спрашиваю, – повторил свой вопрос парень. – Слышь, Димон, он по-нашему чучмекает?

– Э-эй, погоди, – сказал кавказец и поднял руки, как бы сдаваясь. – Что такой злой? Я уеду сейчас. Друга дождусь и уеду.

– Нет у тебя здесь друзей, и не будет. Садись в свою калымагу и уебывай – на первый раз прощаем. Мой русский ферштейн?

Кавказец понимающе закивал головой, но при этом остался стоять как стоял.

– Ты че, лаваш, оглох?! –

разозлился второй парень и толкнул кавказца в грудь.

– Зачем бьешь? – вскрикнул тот, морщась и потирая грудь. Затем развернулся к машине, начал открывать дверь. При этом движения его были медленными, а сам он все время поглядывал в сторону подъезда.

– Я не пойму, Бублик, он че, тупой, что ли? – разозлился Димон. – Че он туда пялится? Реально кого-то ждет?

– Да кого ему здесь ждать? – пожал плечами второй.

– Все, все, уезжаю, – забормотал кавказец, однако, несмотря на открытую дверь машины, все еще не торопился садиться за руль.

– Ну ты, бля, в натуре тормоз, – не выдержал Димон и со всего размаха ударил кулаком по боковому заднему стеклу машины. Стекло разлетелось брызгами осколков.

«Кастет», – подумал Костя и невольно дернулся вперед, но удержался – еще не вечер.

– Эй, ты что? – закричал кавказец, схватившись за голову.

– Так понятнее? – зло спросил Димон.

Кавказец посмотрел на разбитое стекло, затем на Димона и вдруг, пронзительно заверещав «Тейму-у-ур!», бросился на обидчика с кулаками.

Теперь уже завязалась вполне конкретная потасовка.

Костя снова дернулся, но только инстинктивно. По опыту он знал: вмешиваться в драку надо только тогда, когда точно знаешь, на чьей стороне будешь драться. Если же хочешь корчить из себя миротворца, тебя просто пырнут ножом сразу с двух сторон, и больше ничего. Миротворец в драке – первый враг для всех.

В этот момент из подъезда дома выбежал мужчина – по всей видимости, тот самый «Тейму-у-ур!», которого так отчаянно звал владелец жигуленка. Он, не раздумывая, бросился к машине и в мгновение ока расцепил боровшихся – тем более что комплекция у него была более чем внушительная. Впрочем, очевидно, массовая драка в планы кавказцев не входила, и потому водитель, вскочив на ноги, быстро нырнул в машину и завел мотор. При этом он что-то крикнул Теймуру, видимо, торопя того. Но Теймур, на которого насели сразу оба парня, оступился и упал. Водитель, чертыхаясь на своем языке, выскочил из машины с монтировкой в руке. Первым же ударом он заехал в голову Бублику, и тот, охнув, завалился набок, держась руками за окровавленный череп.

– Пора, – шепнул сам себе Костя и, выскочив из укрытия, понесся к дерущимся.

Как раз в этот момент Теймур сбросил с себя вцепившегося в спину Димона, и тот оказался лежащим на асфальте прямо у ног водителя. Защищаться ему было нечем. Водитель же размахнулся монтировкой, чтобы нанести, по всей видимости, финальный удар в этой драке. Именно в эту секунду к

нему подскочил Костя и несколькими ударами отбросил к машине. Выпавшая из рук водителя монтировка зазвенела, упав на асфальт. Едва опомнившись, водитель забрался в машину, а Теймур, поняв, что подошла профессиональная подмога, запрыгнул на заднее сиденье и хлопнул дверью.

Машина, неуклюже дернувшись и взвизгнув лысыми покрышками, рванула с места, выпустив едкую струю выхлопного газа. В самый последний момент Димон схватил с асфальта монтировку и со всей силы бросил ее в уезжающий жигуленок. Но монтировка, пролетев мимо машины, с глухим стуком упала на газон.

Димон, видимо, обессиленный этим последним броском, стоял, наклонившись вперед, и тяжело дышал. Восстановив сбитое дыхание, он стянул с правой руки кастет и стал разминать затекшие пальцы.

– Суки, – держась за окровавленную голову и пытаясь встать на ноги, сказал Бублик.

Костя протянул руку и помог тому подняться с земли.

– Живой?

– А-а, нормально, – отмахнулся тот. – А ты вообще кто?

– Твой ангел-хранитель.

– Да? – усмехнулся тот. – У меня ангел-хранитель в секцию карате ходит?

– Ангелы не ходят, – сказал Костя, – ангелы летают.

Все трое отошли к детской площадке и уселись на скамейку. Первым закурил Бублик. Время от времени он мотал головой, стряхивая с волос кровь, как собака воду.

– Тебе б в травмпункт, – сказал Костя, сам закуривая.

– А-а, – вытирая окровавленные руки прямо о джинсы, ответил тот, – нормально. Это ж голова, там, даже если поцарапаешься, крови будет море.

– Что это вы не поделили? – спросил Костя, выпуская струю сигаретного дыма.

Парни едва заметно переглянулись, но от Костиного внимания это не ускользнуло.

– Что? Типа странный вопрос? – спросил он с наигранным удивлением.

– Живешь здесь? – спросил Димон.

– Ну да… только переехал. В 15-м по Щербинской.

– А-а... ну, у нас, знаешь, просто этих здесь нет.

– У нас здесь визовый режим, – засмеялся, ощупывая голову, Бублик.

– Этих – это кого? – спросил Костя.

– Кого, кого, хачей нерусских, кого ж еще? – удивился тот и добавил: – Я, кстати, Бублик. А это – Димон.

– Бублик? – переспросил Костя.

– А тебя что, фамилия интересует? Ну Черняев.

– Да ладно, – усмехнулся Костя. – Мне-то что?

– А тебя как звать?

– Костя.

– А ты грамотно тому чурке въехал. Правда каратист, что ли? – спросил Бублик после паузы.

– Ага. В кружок ходил.

– Кройки и шитья? Понятно. Слушай, Костя, – сказал Бублик, вставая, – я, кажись, правда, протекаю слеганца… мне это… надо пойти… перебинтоваться...

– Завтра у Геныча на тусне будешь красавцем, – засмеялся Димон.

– Это точно, – хмыкнул Бублик.

– Что за тусня? – спросил Костя со скучающим видом и потянулся для пущего эффекта.