Райский сад
Шрифт:
— Нет, Дэвид. Она хотела сделать лишь то, о чем я ее попросила.
— А ну ее…
— Это твое дело, — сказала она. — Пойди поговори с ней и, если хочешь, можешь с ней переспать, сделай одолжение.
— Нельзя ли без грубостей?
— Ты сам начал. Я просто вернула подачу, как в теннисе.
— Ну хорошо, — сказал Дэвид. — Что она должна сказать мне?
— То, что хотела сказать я, но забыла. Ну, не злись, а то я тебя не отпущу. Ты необыкновенно
— К черту тебя.
— Так-то лучше. Легкомысленным ты мне нравишься больше. Поцелуй меня на прощание. Тебе пора, а то она вправду все позабудет. Видишь, какая я рассудительная и добрая.
— Ты не добрая и не рассудительная.
— Но я тебе нравлюсь.
— Да.
— Хочешь, открою один секрет?
— Что-нибудь новенькое?
— Старенькое.
— Давай.
— Тебя ничего не стоит совратить, и смотреть на это ужасно забавно.
— Тебе виднее.
— Я пошутила. Никто никого не совращает. Мы просто развлекаемся. Иди, и пусть она скажет все, пока не забыла. Иди и будь умницей, Дэвид.
Лежа на постели в комнате Мариты, в дальнем конце гостиницы, Дэвид спросил:
— Что, собственно, она хочет?
— Только то, о чем говорила вчера вечером, — сказала девушка. — У нее просто навязчивая идея.
— Ты рассказала ей, что мы были вместе?
— Нет.
— Она все знает.
— На нее подействовало?
— Ей все равно.
— Выпей вина, Дэвид, и отдохни. Мне не все равно, сказала она. — Надеюсь, ты понимаешь.
— Мне тоже, — сказал Дэвид.
Их губы встретились, он ощутил прикосновение ее тела, груди, ее раскрытых губ, и дыхание стало частым…
Глава восемнадцатая
Они лежали на пляже, и Дэвид смотрел на плывущие по небу облака и старался ни о чем не думать. Размышления до добра не доводят, и если бы он поменьше рассуждал, то, возможно, все плохое ушло бы само собой. Девушки о чем-то болтали, но он не прислушивался. Он продолжал смотреть в сентябрьское небо, а когда девушки замолчали, не поворачиваясь к ним, спросил Мариту:
— О чем ты думаешь?
— Ни о чем, — ответила она.
— Спроси меня, — сказала Кэтрин.
— Я догадываюсь, о чем ты думаешь.
— Нет, не догадываешься. Я думала о музее «Прадо».
— Ты была там? — спросил Дэвид Мариту.
— Нет еще.
— Сходим, — сказала Кэтрин. — Когда мы сможем выехать, Дэвид?
— Когда угодно, — сказал Дэвид. — Я только закончу рассказ.
— А ты бы приналег
— Я так и делаю. Скорее не получается.
— Я не имела в виду скорее.
— А я и не стану торопиться, — сказал он. — Если вам стало скучно, можете ехать вдвоем, а я присоединюсь к вам попозже.
— Я так не хочу, — сказала Марита.
— Не будь глупенькой, — сказала Кэтрин. — Он всего лишь играет в благородство.
— Нет. Вы можете ехать.
— Без тебя нам неинтересно, — сказала Кэтрин. — Сам знаешь. Мы вдвоем в Испании? Не смешно.
— Но ведь он работает, Кэтрин, — заметила Марита.
— Он может писать и в Испании, — ответила Кэтрин. — Мало ли испанских писателей работали в Испании. Будь я писателем, уверена, и мне бы писалось там легко.
— Я могу писать и в Испании, — сказал Дэвид. Когда ты хочешь ехать?
— Черт возьми, Кэтрин, — сказала Марита. — У него же работа в самом разгаре.
— Он уже пишет этот рассказ целых шесть недель, сказала Кэтрин. — Почему бы нам не переехать в Мадрид?
— Я же сказал, мы можем ехать.
— Не смей этого делать, — сказала Марита Кэтрин. — Даже не думай. У тебя совесть есть?
— Кто бы говорил о совести, — сказала Кэтрин.
— Иногда я поступаю по совести.
— Рада за тебя. А теперь постарайся быть вежливой и не вмешивайся, если кто-то хочет сделать лучше для всех.
— Я иду плавать, — сказал Дэвид.
Девушка поднялась и пошла за ним, и, когда они заплыли за камни, Марита сказала:
— Она не в себе.
— Значит, и винить ее не в чем.
— И что же ты собираешься делать? — спросила Марита.
— Закончу рассказ и начну новый.
— А что тогда делать нам?
— Только то, что можно.
Он закончил рассказ за четыре дня. Ему удалось передать то напряжение, которое он испытывал, пока писал, и тем не менее он, как всегда, сомневался: может быть, рассказ не так хорош, как ему кажется? Но холодный рассудок подсказывал, что рассказ получился.
— Как сегодня работалось? — спросила Марита.
— Я закончил.
— Можно прочитать?
— Если хочешь.
— Ты правда не против?
— Возьми две тетради в чемоданчике.
Он протянул ей ключ, а потом пошел в бар, выпил виски с содовой и просмотрел утреннюю газету. Она вернулась, села неподалеку на высокий стул и стала читать.
Дочитав до конца, она принялась читать снова, а он налил себе еще виски и наблюдал за ней. Когда она прочла рассказ второй раз, он спросил: