Райский сад
Шрифт:
Когда они наконец вернулись, Кэтрин была очень возбуждена и весела, а Марита подавлена и молчалива.
— Привет, милый, — сказала Кэтрин Дэвиду. — Ты посмотри на зеркало! Они все-таки его повесили. И какое красивое! Только слишком уж правдивое. Пойду приму душ перед обедом. Извини за опоздание.
— Мы заехали в город и зашли выпить, — сказала девушка Дэвиду. — Прости, что заставили тебя ждать.
— Выпить? — переспросил Дэвид.
Она потянулась к нему, поцеловала и убежала. Дэвид снова принялся за газету.
Когда
— Я надеюсь, дорогой, ты не сердишься. Мы тут ни при чем. А я встретила Жана и пригласила его выпить с нами, он согласился и был очень мил.
— Парикмахер?
— Жан? Разумеется. Какой еще Жан мог встретиться мне в Каннах? Он был просто очарователен и даже спрашивал о тебе. Можно мне мартини, дорогой? Я выпила только один.
— Сейчас уже будем обедать.
— Ну хотя бы один, дорогой. Мы только и делаем, что едим.
Дэвид не торопясь готовил два мартини, когда вошла девушка. На ней было белое платье из плотной ткани, и выглядела она свежей и бодрой.
— Можно и мне мартини, Дэвид? Ужасно жаркий был день. А как ты здесь?
— Оставалась бы дома и ухаживала за ним, — сказала Кэтрин.
— Я сам управился, — сказал Дэвид. — Море было хорошим.
— Какое яркое прилагательное, — сказала Кэтрин. Так и представляешь себе все в красках.
— Извини, — сказал Дэвид.
— Вот еще классное словечко, — сказала Кэтрин. — Объясни своей новой подружке, что такое класс, дендикласс, Дэвид. Это американизм.
— По-моему, я знаю, — сказала девушка. — Это третье слово из «Янки Дудл Денди». Не заводись, Кэтрин.
— Я не завожусь, — сказала Кэтрин. — Но еще пару дней назад, когда ты заигрывала со мной, это считалось просто денди-класс, а сегодня, если мне хочется пококетничать с тобой, ты делаешь вид, будто я бог знает кто.
— Прости, Кэтрин, — сказала девушка.
— Опять прости-извини, — буркнула Кэтрин.
— Может быть, пообедаем? — сказал Дэвид. — День был жарким, и ты устала:
— Я устала от всех, — сказала Кэтрин. — Пожалуйста, не обращайте внимания.
— Не за что извиняться, — сказала девушка. — Я не хотела бы быть занудой. Я не для того здесь осталась.
Она подошла к Кэтрин и поцеловала ее нежно и легко.
— Ну, будь умницей, — сказала она. — Пойдем к столу?
— Разве мы еще не обедали? — спросила Кэтрин.
— Нет, дьяволенок, — сказал Дэвид. — Только собираемся.
Когда обед подходил к концу, Кэтрин, которая, несмотря на некоторую рассеянность, держалась хорошо, сказала:
— Пожалуйста, извините меня, но я должна прилечь.
— Можно мне помочь тебе? — спросила девушка.
— Действительно, я выпила лишнее, — сказала Кэтрин.
— Я тоже вздремну, — сказал Дэвид.
— Нет, пожалуйста, Дэвид. Приходи, когда я засну,
Примерно через полчаса девушка вернулась.
— С ней все в порядке, — сказала она. — Но нам нужно быть повнимательнее к ней.
Когда Дэвид вошел в комнату, Кэтрин еще не спала, и он присел на кровать рядом с ней.
— Не думай, я не развалина, просто я выпила лишнее, — сказала она. — Я знаю, я виновата. Я солгала тебе. Как я могла, Дэвид?
— Ты сама не знаешь, что делаешь.
— Нет. Я нарочно. Ты вернешься ко мне? Я не буду тебя терзать.
— Ты и так со мной.
— Если ты вернешься, мне больше ничего не надо. Я буду предана тебе, правда-правда буду. Ты хотел бы этого?
Он поцеловал ее.
— Поцелуй по-настоящему, — сказала она. — Пожалуйста, подольше.
Они плавали в бухте, которую обнаружили в первый день. Дэвид хотел было отправить женщин на море, а сам отогнать старенькую «изотту» в Канны, чтобы отрегулировать тормоза и проверить зажигание. Но Кэтрин уговорила его искупаться с ними, а машиной заняться завтра. После сна она казалась такой счастливой, здоровой и веселой, да еще Марита, взглянув на него серьезно, сказала: «Ну пожалуйста, пошли». Он уступил, довез их до ведущей к бухте тропинки, демонстрируя по дороге, как опасно ездить с такими тормозами.
— Когда-нибудь ты убьешься на этой машине, — сказал он Марите. — Преступление так запустить ее.
— Может быть, купить новую? — спросила она.
— Да нет же! Для начала дай хотя бы тормоза отрегулировать.
— Нам нужна машина побольше, чтобы всем места хватило, — сказала Кэтрин.
— Отличная машина, — сказал Дэвид. — Только повозиться с ней надо как следует. А так в самый раз для тебя.
— Посмотрим, сумеют ли они привести ее в порядок, — сказала девушка. — А если нет, купим такую, как ты захочешь.
Потом они загорали на пляже, и Дэвид лениво предложил:
— Пойдем поплаваем?
— Плесни на меня воды, — сказала Кэтрин. — Я положила кружку в рюкзак. Ой, как хорошо! Можно еще? На лицо, пожалуйста.
Кэтрин осталась загорать, лежа на белом халате, расстеленном на плотном песке, а Дэвид и девушка поплыли в море, за камни у входа в бухту. Девушка плыла первой, но Дэвид догнал ее. Он поймал ее за лодыжку, притянул к себе, обнял, и они поцеловались, стараясь удержаться на воде. Она выскальзывала из его рук и, когда они целовались и тела их были совсем рядом, казалась одного роста с ним и какой-то другой. Марита нырнула, Дэвид отплыл в сторону, и она вынырнула, смеясь. Волосы у нее были гладкие, лоснящиеся, как у тюленя. Тряхнув головой, она снова прижала свои губы к его губам, и они целовались, пока вода не накрыла их обоих. Качаясь на волнах и соприкасаясь телами, они целовались крепко и весело и снова ныряли.