Райский уголок
Шрифт:
Капельки пота неожиданно выступили на лбу Джейка.
Господи Боже, возможно, он пробыл на острове слишком долго. Тридцатисемилетний мужчина, испытавший почти все и почти везде побывавший, начинал думать и действовать как великовозрастный школяр. А ведь он всегда знал, чего хотел, и никогда не заблуждался на свой счет.
— Все верно, — сказал он, самодовольно ухмыляясь.
Именно поэтому Джейк без труда принял безошибочное решение. Устремиться ли ему теперь на берег вслед за Джейн Беннет? Или искать встречи
Сама судьба приняла решение за Джейка Холлистера.
Он услышал полный ужаса крик женщины.
Крик доносился с пляжа.
Глава 9
Боль.
Мучительная боль.
Нестерпимая боль.
Затопляющая боль.
Боль всепоглощающая, всемогущая, только боль…
Ничто не существовало, кроме боли.
Это было все, что она знала, все, что чувствовала, все, чем была.
Джейн Беннет рухнула на горячий, сухой песок. Одна мысль случайно возникла в ее иссушенном болью мозгу. Как сумела она выбраться из воды на берег?
У нее не было ни малейшего представления.
Она услышала душераздирающий крик. Затем она осознала, что это ее собственный рот исторгал этот крик.
Джейн лениво плавала на спине под жгучим карибским солнцем, устремив взгляд вверх, завороженная ярчайшей голубизной небес, какую ей никогда еще не приходилось видеть, позволив нежно обнимающим волнам унести себя, наслаждаясь ритмичным покачиванием тропических деревьев вдоль берега и пением экзотических птиц, выводящих свои очаровательные рулады.
В следующее мгновение она почувствовала, как что-то слегка задело ее ногу.
Джейн не сразу осознала, что это — чем бы оно ни было — прилипло к ее коже. Она встала на мелководье и попыталась рассмотреть, но ей это не удалось.
Джейн двинулась к берегу. Теперь она ясно могла видеть верхнюю часть своей ноги. Почти прозрачная студенистая масса прикрепилась к ее ноге немного выше колена.
Случилось что-то страшное. Очень страшное. Она начинала ощущать наводящую ужас боль, которая быстро превратилась в раскаленные добела колющие иглы.
Это было не похоже ни на что из того, что ей приходилось испытывать прежде. Ощущение боли начиналось в ноге, но она так быстро распространялась по телу, что вскоре затопила ее всю без остатка.
Откуда-то из глубин ее памяти возникло воспоминание. Помнится, она читала газетную статью об австралийском мальчике, которого укусила медуза, принадлежащая к виду морской осы, когда он купался в воде глубиной всего в несколько футов. Не прошло и двух минут, как бедняга, выйдя из воды, замертво рухнул на берег.
Умирала ли она?
Неужели она испустит свой последний вздох здесь и сейчас в полнейшем одиночестве, находясь
Милостивый Господь на небесах, хотелось ей закричать, надо еще так много всего сказать, сделать, попытаться завершить в своей жизни! Нет, ей еще рано уходить!
Слезы хлынули из ее глаз и потекли по щекам. Слезы были горячими, но, прикасаясь к пылающему телу, они обжигали ее холодом. Она горела.
Ярость закипала внутри ее. Она вдруг стала настолько сильной, что сумела на какой-то миг заглушить всепоглощающую боль, разрушающую каждую клеточку ее тела.
Джейн открыла рот и закричала. Она не узнала в этом безумном крике свой собственный голос. Ей было безразлично, что крик ее напоминал рев раненого зверя. Она отчаянно нуждалась в помощи.
В последний раз она заставила разомкнуться свои губы. Вылетело одно-единственное слово:
— Джейк!
Джейк со всех ног бросился к берегу.
Он никогда не терялся в опасности, но на этот раз сердце у него было готово выпрыгнуть из груди, а пульс стучал в висках, словно огромный медный барабан.
Где была та ледяная вода, которая, как говорили, текла в его жилах?
Где было полнейшее пренебрежение и его знаменитое безразличие к чужой беде?
Было время — и надо признать, было оно не так уж и давно, — когда Джон Спенсер Холлистер-третий имел репутацию бессердечного негодяя.
Но тогда все было по-другому.
Он был другим.
Джейк больше всего на свете боялся, что крик, доносящийся с пляжа, мог принадлежать Джейн Беннет.
Его босые ноги погружались в раскаленный песок. Но он ни на мгновение не замедлил бега.
Яркий солнечный свет, отражавшийся от еще более яркой воды, ослепил его. Он на мгновение зажмурил глаза.
Это была Джейн.
Она полусидела, полулежала на берегу. Один только Бог знает, как ей удалось выбраться из воды. Подтвердились самые худшие опасения Джейка. Огромная медуза впилась мириадами своих щупальцев в бедро Джейн, проникая своими ядовитыми усиками в нежную кожу.
Женщина, вне всяких сомнений, испытывала нечеловеческую боль. Джейк видел это в ее глазах, в искаженном мукой лице, в том, как ее сжатые кулачки колотили песок.
— Что это? — потребовала Джейн ответа.
— Медуза.
— Сними ее! Пожалуйста, Джейк, стащи ее! Сделай же что-нибудь. Сделай что-нибудь. Боль… — Она застонала громче. — Джейк, больно.
Видя ее страдания, Джейк испытывал огромное искушение оторвать эту чертову медузу. Но он не мог. Не смел. Это только еще больше бы усложнило все для них обоих.
— Я не могу, дорогая, — сказал он. Зная, что она не станет слушать его увещевания, Джейк неистово взывал к Богу, моля его о милости: «Всемогущий Господи, помоги избавить ее от этого ада, помоги сделать ее боль моей».