Райский уголок
Шрифт:
Тридцать шесть.
Тридцать семь.
Тридцать восемь.
Тридцать девять.
От дверей «Самсона» до передней двери «Далилы» было ровно тридцать девять шагов.
Джейк был в этом абсолютно уверен.
За последнюю неделю он проходил расстояние, разделявшее коттеджи, столь часто, что давно сбился со счета.
Был такой роман — «Тридцать девять шагов», вспомнил Джейк из своей прошлой жизни, в которой он слыл заядлым книгочеем. Автор — английский адвокат и писатель Джон Бучан, впоследствии барон Твидсмур;
Фильм «Тридцать девять ступеней» стал первым настоящим шпионским триллером; его главного героя ошибочно считают совершившим хладнокровное убийство преступником, изменником, всюду его презирают и отовсюду гонят — и он предстает перед зрителями совершенно отчаявшимся и потерявшим последнюю веру в удачу бродягой. Через всю Англию, вплоть до шотландской границы его преследует не только полиция, но и действительно повинные в преступлении негодяи.
Однако, по крайней мере тогда, героя считали только бродягой, заметил про себя Джейк и с невеселой улыбкой поднял руку и дважды постучал в дверь веранды «Далилы».
— Никого нет дома, господин, — из близлежащих зарослей олеандра раздался напевный островной голос.
Сделав два шага в сторону, Джейк заглянул за угол коттеджа:
— Кто там?
Из-за листвы показался молодой человек с зажатыми в одной руке огромными садовыми ножницами и грубым мешком в другой.
— Бенджамин, господин Холлистер. Вот кто здесь.
Джейк узнал молодого работника, который часто выполнял несложную работу для сестер Мейфэр.
Бенджамин повторил, правдиво округлив свои большие темные глаза:
— Мисс Беннет нет дома.
Джейк собрался было уйти, но остановился:
— Ты, случайно, не знаешь, куда она ушла? Бенджамин кивнул головой.
Джейк напомнил себе о необходимости сохранять спокойствие.
— Куда ушла мисс Беннет?
Молодой человек поднял свою правую руку — садовые ножницы выглядели весьма угрожающе — и указал в направлении воды:
— На пляж.
— Когда?
Стройные плечи высоко поднялись, а затем вновь опустились.
— Давно.
— Десять минут?
Лицо Бенджамина прояснилось.
— Больше.
— Полчаса?
Простоватый малый изобразил на своем лице глубокомысленное выражение:
— Меньше.
По крайней мере Джейку удалось точно определить, что интересующая его особа удалилась на пляж примерно четверть часа назад.
— Благодарю тебя, Бенджамин.
— Всегда рад помочь вам, господин Холлистер, — вежливо ответил Бенджамин и только тогда продолжил свое занятие, еще более усердно, чем раньше, обрезая буйно разросшиеся кусты олеандра.
Джейк подбоченился и стоял в таком положении, пытаясь решить, в каком направлении действовать. Пуститься за мисс Джейн Беннет вниз к бухте? Или убраться отсюда восвояси и поскорее забыть
Правда заключалась в том, что женщина избегала его словно чуму с той ночи на берегу. Он столкнулся с ней лишь дважды, и то случайно, за обеденным столом в главном доме сестер Мейфэр, которые, казалось, намеренно не выпускали из своих рук нить разговора.
Да, он видел ее несколько раз, когда она дремала в гамаке, устроенном между пальмами, создававшими тропический лес в миниатюре около двух коттеджей. Однако почему-то у Джейка так ни разу и не хватило духу побеспокоить ее.
Зато он наблюдал за ней.
Джейн Беннет отличалась от остальных женщин, которых он когда-либо встречал прежде. Ее глаза завораживали. Их цвет менялся в зависимости от того, что было на ней надето, от времени дня и даже от ее настроения.
Она казалась спокойной и уравновешенной, но было очевидно, что от состояния внутреннего покоя она неизмеримо далека. Джейк угадывал смятение, бушевавшее у нее внутри, переполнявшее ее любопытство, иногда плохо скрытое раздражение. Она была сложным созданием.
Она относилась также к тому разряду женщин, с которой мужчина мог провести всю свою жизнь, постоянно что-то открывая в ней, понимая нечто новое, наслаждаясь разговорами с ней, учась у нее многому, прежде всего любви. Она представляла собой открытый вызов, непознанную загадку для мужчин; она была просто мисс Джейн Беннет из Буффало. Он всегда будет изумляться: что она действительно чувствует? Что делает? О чем думает?
— Я скажу, что она думает о тебе, Холлистер. Она думает, что ты грязный, разложившийся негодяй, не представляющий собой ровным счетом ничего пляжный бездельник, — злорадно захихикал он, сжимая кулаки в карманах своих поношенных джинсов. — На худой конец, леди считает тебя пригодным только для одного.
Вот здорово, что бы это могло быть?
Секс, возможно.
С чего бы ей пристало думать так? Просто потому, что он воспользовался ее своеобразным состоянием той первой ночью на берегу и поцеловал, не оставив равнодушной?
Черт, ей все же невероятно повезло, что он прямо тогда не уложил ее на теплый песок, не сорвал с нее возмутительно дорогой халат, который она поспешно набросила, не развел ее длинные, прелестные ноги и не занялся с ней дикой, страстной любовью.
Заниматься любовью.
Весьма приличное выражение.
Но намеревался ли он заняться сексом с ней?
Неожиданно Джейк замер. Нет, на самом деле не намеревался. Он отлично знал, что между ним и этой леди не было ничего похожего на любовь, но он также мог поклясться в том, что это не было и лишенной всякого значения, слепой плотской страстью. В Джейн Беннет было что-то привлекательное и манящее к себе сильно и яростно. Джейк не мог не признать, что не испытывал подобного за всю свою жизнь.