Райвен
Шрифт:
Беат не была сильна в истории Деметры. Да и вообще, знал ли кто-нибудь, кроме загадочных и замкнутых Людей Сферы, доподлинную историю этого странного мира? Те страшные байки, что культивировались любителями дармовой выпивки в припортовых кабаках, явно не дотягивали до статуса исторических свидетельств.
Беат вспомнила свою безрассудную авантюру пятилетней давности и внутренне содрогнулась. В ее памяти до сих пор стыл отчаянный крик ее компаньона, которого сожрало металлическое растение, плюнув в того своими шипами-зародышами. После этого девушка долго не могла спокойно спать по ночам.
И
…Через минуту или две она поняла, что двигаться дальше в таком темпе просто нет сил. Скафандр, который удобен и легок в обращении там, где нет силы тяжести, теперь давил на плечи, став скорее обузой, чем подспорьем.
Беат остановилась, задыхаясь от быстрого бега. Разумом она понимала, что необходимо сбросить лишний вес, но сказать, что она боялась этого момента, — значит не передать ничего. В ее душе по-прежнему стыл ужас перед планетой, обитатели которой на ее глазах запросто, походя, разделались с двумя людьми и одним боевым роботом. Причем весь ужас состоял даже не в том, что это произошло — на своем веку Беат повидала места и покруче, где броня боевых машин разлеталась обугленными клочьями, как скорлупа гнилых орехов, попавших под молоток — ужас состоял в том, КАК это случилось. По Деметре не бродили стотонные, испепеляющие все вокруг механические исполины, никто не вел тут целенаправленных боевых действий — просто это была иная среда обитания, мир, в котором людям не было места и все, даже воздух и вода, таило в себе смертельную угрозу…
И тем не менее ей придется скинуть скафандр… Подумав об этом, Беат для начала отстегнула замок лицевой пластины гермошлема, и прохладный ночной воздух пахнул в ее лицо пьянящей свежестью, которая несла в себе терпкие и загадочные ароматы чуждого мира.
Прежде чем снять скафандр, она в последний раз огляделась вокруг с использованием его датчиков.
Термальная оптика не выдавала чего-либо сногсшибательного. Обыкновенное, умеренное распределение тепла. Никаких бродячих «топок» либо ядерных источников энергии в радиусе действия сенсоров не наблюдалось. Анализаторы показывали нормальный, почти что среднестатистический состав атмосферы, и Беат немного успокоилась.
Отцепив от пояса расколотый процессор Райвена, она принялась стягивать с себя пропахшую потом герметичную оболочку.
«Хорошо бы сейчас выкупаться…» — с тоской подумала она.
Освободившись от замков, скафандр легко разделился на две половины и сполз к ее ногам, словно старая шкура.
Ну вот и все… Беат нагнулась, подняла оружие, взяла в свободную руку то, что осталось от Райвена, и быстрым шагом направилась к чернеющему неподалеку лесу, от которого ее отделяла небольшая пустошь, усыпанная валунами.
…Еще через полчаса она вошла под сень узловатых крон пограничных деревьев, чувствуя себя совершенно измотанной. Последний раз она спала что-то около суток назад.
Идти дальше в непроглядной тьме не представлялось ей возможным. Окинув критическим взглядом сумеречные силуэты деревьев, она подошла к одному из них и, ухватившись за нижнюю ветвь, полезла наверх, туда, где толстые узловатые ветки образовывали настоящий помост.
Одно
Этот лес был живым, а значит, она могла позволить себе уснуть в ветвях дерева, не опасаясь, что какой-нибудь членистый ползун выпустит в нее свои губительные металлические споры…
С этой мыслью она закрыла глаза и моментально провалилась в черную бездну сна.
Ее не мучили кошмары. В эту тихую летнюю ночь Беат вообще не видела снов.
Кошмар для нее начался утром, когда, проснувшись, она не обнаружила возле себя темного пластикового мешка с процессором Райвена.
Он вышел из состояния полного небытия совершенно безболезненно. Ощущение складывалось такое, словно произошел мгновенный сбой питания.
Щелк…
Меньше секунды понадобилось Райвену, чтобы прийти в себя и осознать собственную неполноценность.
От него остался всего лишь мозг. И он находился где угодно, но только не на Гизборне, где его настиг роковой выстрел из снайперского орудия.
Он огляделся, если можно применить такой термин к методической активации всех сенсорных каналов обратной связи, и осознал, что вокруг него лишь тьма. То есть полное отсутствие внешней информации.
И все же в этом непроглядном, глухом и немом НИЧТО присутствовал некий, знакомый ему диссонанс.
Словно он чувствовал на себе чей-то отрешенный и в то же время сопереживающий взгляд.
Если и существовал канал внешней связи, то он наверняка являлся односторонним. Пока.
В его памяти, разбуженные этим едва ощутимым прикосновением посторонней воли, вдруг зашевелились давние, очень давние ассоциации и фрагменты воспоминаний, словно обломки кораблекрушения начали медленно всплывать на поверхность, рисуя картины внезапно прерванной жизни.
Как по обломкам кораблекрушения бывает невозможно воссоздать черты тех людей, что обладали некогда набухшими от воды вещами, так и Райвен по этим обрывкам не мог восполнить той картины, что была некогда частью его самого.
Было это с ним? Или кто-то, насмехаясь, закачивает сейчас в его процессор обрывки чуждых воспоминаний?
Ему почему-то вспомнилась в этот момент бескрайняя равнина, освещенная чуть красноватым светом старого, умирающего солнца, и циклопическая тень прямоугольной плиты, что лениво ползла в небесах, знаменуя ночь…
Потом кто-то опять щелкнул микропереключателем, и он увидел склонившееся над ним лицо женщины.
Кем она была? Явно, что это не Бетти…
Беат?!
Сознание Райвена осуществило качественный скачок. Он внезапно вспомнил свои последние минуты и вслед за этим почти все, что происходило с ним на протяжении сознательной жизни, вплоть до ощущения ласковой отрешенности направленного на него извне взгляда.
Он вспомнил, кому он принадлежит. Это чувство дистанционной виртуальной ласки нельзя было спутать ни с чем…