Райвен
Шрифт:
Между ним и Беат лежала пропасть. Их взаимная привязанность должна была окончиться трагедией. Шагая по широкой обочине автобана, Райвен с отчаянным упрямством думал о том, что пусть лучше это случится с ним, чем с Беат. Ей нужен был человек.
Их взаимная привязанность. Это был абсурд. Райвен вдруг затормозил, так что его керамлитовые когти оставили глубокие царапины в стеклобетоне. Почему он не думал об этом раньше? Ведь не прошло и недели с того момента, как они отдавали жизнь друг за друга и делали это не задумываясь.
Ответ был прост. Он больше
Что-то освободило дремлющий в нем потенциал человеческих чувств. Это оказалось страшно.
Райвен-машина умер. Остался некто, облеченный в механическое тело, но мыслящий, как человек.
Он покачнулся и вновь размашисто зашагал к манящим огням космопорта. Если существовал ответ на мучившие его вопросы, то он знал, где его искать. Там, где его создали. На Гермесе, в таинственной Башне.
Говоря о потенциальных возможностях Отто Шнайдера, Андор ошибался. Он недооценивал полковника.
Та организация, что стояла за его спиной, финансируя поиск оружия, способного сокрушить Сферу, являла собой союз всех более или менее крупных корпораций Окраины.
Третья волна Великой Экспансии человечества вместо того, чтобы выплеснуться в неизведанные сектора космоса, оказалась направлена вовнутрь, в Сферу Дайсона, которая поглощала миллионы иммигрантов, введя лишь некоторые ограничения и не требуя баснословных денег на процедуру переселения.
Для корпораций, производящих колониальные транспорты, да и вообще для всей Окраины, такое течение событий грозило обернуться если не катастрофой, то затяжным экономическим кризисом.
Сфера Дайсона оказалась вовлечена в корпоративную борьбу, ту самую азартную и в большинстве своем нечистоплотную игру по большим ставкам, где не было четких правил и границы дозволенности казались зыбкими и размытыми.
Вот почему, как только остатки экипажа «Виктории» сумели обуздать взбесившийся гипердрайв, в распоряжении полковника вновь оказалось все деньги, техника, люди, компьютеры.
Единственное, что изменило полковнику после катастрофического старта с Деметры, — это хладнокровие и здравый смысл. Он испытал слишком много неудач, одну за другой, и ему была необходима полная, неоспоримая победа.
Соавторов он не принимал.
Темные фигуры в камуфлированных бронескафандрах двигались от севшего «Шаттла» в сторону Башни, охватывая ее полукольцом.
Корабль висел на орбите — темный, безмолвный, покинутый людьми, которых после дикого старта с Деметры осталось не так много.
Отто Шнайдер казался одержимым. Он еще не перешагнул черту, за которой начиналась тьма безумия, но был определенно близок к ней.
Ноги полковника по щиколотки тонули в бурой пыли. Ветер хлестал по забралу гермошлема, осыпая бронированную фигуру шелестящей песчаной
Темный силуэт Башни приближался, и сквозь песчаную бурю уже можно было различить отдельные детали этого таинственного циклопического сооружения.
На высоте около ста метров от поверхности Гермеса в покатой стене зияла безобразная дыра. Очевидно, что взрыв произошел внутри здания — балки несущих опор были выворочены наружу и перекручены, словно корявые иссохшие руки, простертые к небу в вечном, застывшем на века жесте отчаяния.
По коже Шнайдера продрал озноб. Сквозь тучи песка и бурой пыли проглядывали рваные свинцовые тучи, которые гнал по небу все тот же шквальный ветер. Впереди, за обрамлявшими цоколь дюнами, виднелся наполовину засыпанный вход. Бойцы его отряда, разбившись на пары, встревожено озирались по сторонам.
— Вперед! — рявкнул в коммуникатор полковник. — Хитмен, взорвать дверь! — приказал он.
Две темные фигуры метнулись к подножию Башни. Остальные наблюдали, как они расчищают от песка пространство перед плотно сомкнутыми створами огромной двери, служившей скорее всего грузовым порталом. Через несколько минут они, пригибаясь, побежали назад.
Все, включая полковника, ничком бросились на землю, прямо на струящийся песок.
Башня возвышалась над ними, вызывая ощущение заброшенности, и каждому в душе хотелось верить, что так оно и есть. Катастрофический старт с Деметры научил этих людей прежде всего ирреальному страху перед подобными, давно заброшенными и забытыми людьми творениями.
По контуру ворот сверкнуло ослепительное оранжевое пламя. Упругая ударная волна смела макушки дюн, на некоторое время превратив пространство перед Башней в ровную песчаную площадь. Оглушительный грохот, сопровождаемый горячим ветром и дождем обломков, накатил на засыпанных песком людей.
Когда они приподнялись, стряхивая с себя песок, то увидели, как беззвучно падает вовнутрь здания выбитая взрывом многотонная стальная плита.
Ее падение породило глухой толчок.
— Вперед! — вновь прозвучал в коммуникаторах приказ полковника.
Фигуры в фототропной броне послушно двинулись в черный зев открывшегося входа.
Ярко вспыхнули укрепленные на плечах фонари, и первая двойка вошла в узкое пространство тоннеля.
На первый взгляд, тут не было ничего особенного. Обычный транспортный тоннель, по полу которого пролегал тусклый желоб монорельса. В стенах, за серой пластиковой облицовкой, были наверняка скрыты обмотки мощных электромагнитов.
И тем не менее им было страшно. Ужас ледяными когтями забирался под мимикрирующий керамлито-титановый сплав брони, заставляя пальцы впиваться в рукоятки импульсного оружия. Тьма казалась осязаемой и вязкой, а каждый изгиб тоннеля — пугающим и враждебным.
Спустя некоторое время монорельсовая дорога влилась в сферический зал. Здесь, помимо каких-то древних контейнеров, штабелированных у стен, оказалось несколько шахт бездействующих лифтов и еще несколько транспортных артерий, вливавшихся в зал с четырех сторон.