Раз став героем
Шрифт:
Когда Люси пустила кобылу галопом по кругу, Исмэй приняла решение.
– Люси... что ты планируешь делать?
– Выиграть чемпионат, - усмехнулась девочка.
– С этой кобылой...
– В жизни, - пояснила Исмэй.
– Планы на будущее.
– О, - Люси обуздала лошадь, задумавшись на мгновение.
Очевидно она обдумывала, что можно рассказать старшей двоюродной сестре. "Можно ли ей доверять" было краской выведено у нее на лице.
– Я не просто так спрашиваю, - заверила ее Исмэй.
– Ну... Я думала о курсах ветеринаров в
– Как я и подозревала, - мягко произнесла Исмэй, но Люси все равно вспыхнула.
– Я не просто мечтаю...
– Я знаю. Не хмурься. Ты так же серьезна, как была я... Мне тоже никто не верил. Поэтому у меня есть предложение...
– Какое предложение?
Исмэй легонько пришпорила своего мерина, и тот протрусил к кобыле Люси, которая при этом скосила глаза, но осталась стоять на месте.
– Как тебе известно, отец собрал для меня стадо, - начала Исмэй, понизив голос.
– Последнее, что мне нужно, это лошади. Но если я попытаюсь отказаться, он обидится и мне до конца жизни придется выслушивать его жалобы.
Лицо Люси расслабилось, и она почти улыбнулась:
– И?
– Поэтому мне нужно, чтобы кто-то следил за стадом. Кто позаботится, чтобы кобылы получили необходимые стойла... чтобы жеребят тренировали надлежащим образом, и в целом за куплей-продажей. Конечно, управляющий будет получать деньги за работу, но для процветания стада необходим строгий надзор хозяина... а я буду очень далеко и надолго.
– Ты думаешь обо мне?
– выдохнула Люси.
– Это слишком... кобыла и...
– Мне нравится, как ты с ней управляешься, - сказала Исмэй.
– Я бы хотела, чтобы так же заботились о моих лошадях, если бы мне вообще нужны были лошади... Но так как они у меня есть, это то, чего я хочу. А ты смогла бы накопить денег для школы. По собственному опыту знаю, семья оценит, если ты найдешь свой собственный путь. К тому же это хороший опыт.
– Я согласна, - улыбнулась Люси.
И Исмэй вспомнила вчерашний разговор в библиотеке. Сейчас она смотрела на ту, чьи осмотрительность и благоразумие никогда не поглотят энтузиазма.
– Ты не спросила, сколько я буду платить, - напомнила Исмэй.
– Это следует узнавать в первую очередь... сколько будет стоить, и сколько ты получишь.
– Это не важно. Такая возможность...
– Это важно, - Исмэй сама удивилась суровости своего тона, и мерин под ней при этом беспокойно зашевелился.
– На самом деле возможности могут оказаться совсем не такими, как ты о них думала.
Взглянув в лицо Люси Исмэй замолчала. Почему она вышла из себя, когда только что восхищалась импульсивностью и порывистостью девочки?
– Извини. Я хочу от тебя точного подсчета трат и доходов. Летом у тебя будет время все подсчитать после того, как появятся жеребята.
– Но сколько...
– теперь девочка выглядела обеспокоенной.
– Ага, теперь решила спросить. Я решу позже. Может быть
Исмэй пришпорила мерина и направилась к деревьям в далеке от тропы. Люси последовала за ней.
***
Исмэй совсем забыла о старике, пока слуга ни напомнил о нем после обеда, когда она медленно доедала на кухне второй кусок пирога из красных орехов, пропитанный настоящими сливками.
– Сержант в отставке Себастьян Корон, дама, просит несколько минут вашего времени.
Себ Корон... конечно она встретится с ним.
Исмэй смахнула крошки с губ и вышла в холл, где старик наблюдал, как одна из ее двоюродных сестер практикуется в игре на пианино под наблюдением Санни.
– Напоминает мне тебя, - сказал он, когда она подошла к нему пожать руку.
– А мне напоминает о часах, которые были сущим наказанием, - улыбнулась Исмэй.
– При отсутствии таланта и элементарного чувства ритма нельзя заставлять учить что-нибудь сложнее, чем гаммы. Мне надо было отказаться от уроков сразу же, как стало понятно, насколько это трудно.
– Ну, ты же знаешь, это старый закон.
Но Исмэй никогда не понимала, почему каждый ребенок при наличии или отсутствии способностей или интереса должен десять лет учиться играть минимум на четырех музыкальных инструментах. Ведь никто не заставлял детей заниматься строевой подготовкой.
– Идем в гостиную, - пригласила Исмэй, показывая дорогу в комнату, где женщины обычно принимали гостей.
Мачеха опять здесь все переделала, но сиденья на стульях с яркими цветами и обитые тканью скамейки оставались традиционными. Раньше здесь было больше оранжевого и желтого и меньше красного и розового, насколько помнила Исмэй.
– Хочешь чаю? Или чего-нибудь выпить?
Не дожидаясь ответа, Исмэй позвонила. Она знала, что как только Корон появился в доме, на кухне начали готовить поднос с его любимыми блюдами, какими бы они ни были. Она устроила старика на широком низком стуле, поставив поднос с чаем справа, а сама села слева, со стороны сердца, чтобы показать, каким близким другом семьи он является.
Старый Себастьян блеснул на нее глазами:
– Мы гордимся тобой. Плохие времена закончились, а?
Исмэй заморгала. Как он мог так говорить, когда она все еще находилась на службе во Флоте? В будущем ее ждут и другие сражения, он несомненно понимал это. Возможно он имел ввиду ее недавние неприятности.
– Очень надеюсь, что мне больше не придется проходить через трибунал, сказала она.
– Или через мятеж, который и стал его причиной.
– Но ты хорошо справилась. Правда, я имел ввиду совсем другое, хотя уверен, это тоже было неприятно. Ночные кошмары тебя больше не мучают?
Исмэй напряглась. Откуда ему известно о ее кошмарах? Неужели отец рассказал ему? Она-то уж точно не говорила.
– Все в порядке.
– Хорошо, - старик взял стакан и сделал глоток.
– Это хорошо. Знаешь, даже когда я был на службе, твой отец никогда не скупился на хорошую выпивку, когда я приходил сюда. Конечно, мы оба понимали, что это не тема для светского разговора.