Раз став героем
Шрифт:
– Она в кабинете командора Севеч. Вы с Духа?
Исмэй не думала, что у кого-то с Коскайэско может быть такой взгляд, не имевший ничего общего с "ты не из Флота, не так ли?" или "ты та девчонка, что командовала Презрением, да?" или любой другой, который она бы узнала.
– Да... сэр.
Запинка снова заставила ее отвлечься от экрана.
– Мы были... в носовом отсеке... сонный газ...
– Вам повезло, что выжили, - заметила Исмэй, прощая незнакомцу его странное поведение.
Пройдя через подобное, он мог еще находиться под влиянием наркотика.
–
– А где офис командора Севеч?
– спросил мужчина.
Раздался писк, и он покосился на план с выделенным маршутом, который спроектировал портативный компьютер.
– Просто следуйте указаниям, - сказала она.
Комаджо повернулся без надлежащего ответа. Исмэй собралась было что-то сказать, но... Он находился под влиянием газа и должно быть чувствовал себя еще немного неуверенно, хотя что-то в нем было не правильно...
– Рядовой...
– окликнула она.
Мужчина остановился на полпути и резко повернулся. Что-то определенно неправильно. Его глаза не были похожи на глаза, одурманенных наркотиками... они ярко горели из-под полуопущенных ресниц.
– Да... старший лейтенант?
Она не могла понять, что было не так... кроме неуважения, с которым ей приходилось сталкиваться достаточно часто. Уважение и неуважение имели место во взаимоотношениях, когда людей связывало что-то. Здесь не было никакой связи, как будто рядовой Камаджо вообще был гражданским, а не из Флота.
– Когда увидите майора Питак, скажите ей, что модель процесса плавки прибыла из спецматериалов.
– Модель прибыла... да... м... сэр.
Камаджо повернулся, двигаясь тверже, чем двигался бы одурманенный сонным газом, и исчез прежде, чем Исмэй смогла еще что-то сказать. Нахмурившись, она посмотрела на экран.
Да... м... сэр? Что он собирался сказать?
Смутная тревога начала скрестись внутри. Служили ли на борту Духа предатели? Не поэтому ли повреждения были настолько серьезными? Почему Камаджо жив и даже не ранен после взрыва, отрезавшего его от основной части корабля?
Как-то нелепо. На Презрении Исмэй не заметила ничего подозрительного, не распознала предателей. Тогда у нее не было этого тревожного ощущения. Возможно случившееся с ней сделало ее параноиком, и теперь она была готова интерпретировать любое отклонение от нормы как угрозу. Камаджо просто повезло вот и все, и теперь он был растерян и дизориентирован на незнакомом корабле без друзей и сослуживцев.
Это не сработало. Пострадавшие на Презрении, предатели или нет, не заикались, приветствуя друг друга и отдавая честь старшим. С полным кровью ртом, умирая, старшина Барскотт ответил Исмэй: "Да, сэр...". Скольким еще в тех носовых отсеках повезло? И насколько повезло? Было ли это везением?
Глаза Камаджо... его взгляд... напомнил ей солдат отца. Глаза наземных штурмовиков... глаза диверсионно-десантных бойцов... блуждающие, оценивающие, ищущие слабости противника, отражающие мысли о том, как захватить... Захватить что?
Выругав себя, Исмэй переключила экран на следующее изображение, но мысли не желали уходить. Во время гражданских войн... теперь она так их называла,
Продолжая спорить сама с собой, Исмэй не заметила, как вошла майор Питак.
– Этот Камаджо с Духа должно быть еще под действием транквилизаторов, сказала она, бросив полдюжины кубов на стол.
– Так и не смогла добиться от него, какие модели прислали... Я отправила его вниз на Е-12. Они смогут использовать его как курьера, на большее он не сгодится. Так хотя бы не причинит неприятностей.
Исмэй рассудительно оставила свой внутренний спор.
– Майор, я тут подумала об угрозе безопасности...
– Угроза безопасности! О чем вы говорите?
– Камаджо. Не уверена, но... что-то с ним не то.
– Он был без сознания неделю, это каждому перевернет мозги. Как он может угрожать безопасности?
– Просто он не реагировал так, как должен бы, - попыталась объяснить Исмэй.
– Его взгляд... не был затуманен наркотиками.
Питак озадаченно посмотрела на нее.
– Вы уже прошли через один мятеж. Если после этого вы не стали параноиком, то возможно и в самом деле могли заметить что-то не то. Значит, вы думаете, что он может быть предателем как Хэрне и Гарривэй?
– Нет, сэр. Я думала... Что, если кто-то проник на борт Духа? Например, через брешь в корпусе. Не могли ли хорды попасть туда до того, как корабль совершил прыжок?
– Вы имеете ввиду как абордаж надводного корабля в пиратских историях? Никто не делает такого, Сьюза, не в реальной жизни в глубоком космосе. Даже пираты посылают людей в челноках. Кроме того, как бы они пережили прыжок?
– Ну... в носовых отсеках оказались выжившие.
– Но то была команда Духа в форме команды Духа с именами в списке команды. Я лично была там, Сьюза, и не видела никого, кто выглядел бы как диверсант Кровавой Орды, только раненые, которые отключились из-за сонного газа, чтобы сохранить кислород.
– Вы уверены?
Питак посмотрела на нее со смесью усталости и раздражения:
– Если вы предполагаете, что хорды одели своих солдат в нашу форму, на которой случайно оказались правильные удостоверения и именные таблички... ранили своих же, окропили форму кровью, а потом оставили их там прыгнуть на поврежденном корабле?
– Полагаю, они были ранены на самом деле?
Питак фыркнула:
– Я не врач... Откуда мне знать? Они были без сознания, в покрытой кровью нашей форме. Чего еще вам надо?