Разбитое зеркало

Кристи Агата

Годфри Берроуз обладал приятной наружностью человека, всегда готового услужить. Его улыбка была благоразумно смягчена печалью и лишь слегка открывала зубы. Улыбка скорее дежурная, чем искренняя.

— Итак, мистер Берроуз, мы хотим задать вам несколько вопросов.

— Конечно, майор Риддл. Как вам угодно.

— Ну, первое и самое главное: у вас есть какие-то объяснения самоубийства сэра Жерваза?

— Совершенно никаких. Это было для меня полной неожиданностью. Я просто потрясен.

— Вы

слышали выстрел?

— Нет. Насколько я помню, в тот момент я находился в библиотеке. Я спустился довольно рано и прошел в библиотеку, чтобы посмотреть интересовавшие меня книги. Библиотека и кабинет расположены в противоположных крыльях дома, так что я ничего не мог слышать.

— Был ли кто-нибудь с вами в библиотеке? — спросил Пуаро.

— Никого.

— Знаете ли вы, где в это время были все остальные обитатели дома?

— Думаю, в основном наверху — переодевались к обеду.

— Когда вы пришли в гостиную?

— Как раз перед приездом мосье Пуаро. Все уже были там, кроме сэра Жерваза, конечно.

— Вам не показалось странным, что его нет?

— Ну, разумеется, показалось. Как правило, он приходил в гостиную до первого гонга.

— Вы не замечали в последнее время каких-нибудь перемен в поведении сэра Жерваза? Не был ли он чем-то обеспокоен? Или угнетен?

Годфри Берроуз задумался.

— Нет.., не думаю. Пожалуй, немного погружен в себя.

— Но он не казался чем-то встревоженным?

— Нет-нет.

— Никаких финансовых проблем?

— Ну разве что слегка был обеспокоен делами одной компании, а именно «Синтетик Парагон Раббер».

— А что именно он говорил об этом? На лице Годфри Берроуза снова заиграла дежурная улыбка, и снова она казалась слегка фальшивой.

— Что говорил? Ну хотя бы вот это: «Старик Бьюри — либо дурак, либо мошенник. Скорее все-таки дурак. Я должен щадить его ради Ванды».

— А почему именно «ради Ванды»? — поинтересовался Пуаро.

— Ну, понимаете, леди Шевени-Гор очень нравится полковник Бьюри, а тот так просто боготворит ее. Ходит за ней по пятам, как собачонка.

— А сэр Жерваз.., совсем не ревновал?

— Ревновал? — Берроуз вытаращил глаза, потом засмеялся. — Чтобы сэр Жерваз и ревновал? Да он даже не знал, что это такое. Ему и в голову не могло прийти, что его способен затмить другой мужчина. Вы же понимаете, такого просто не могло быть.

— Мне кажется, вы не слишком благоволили к сэру Жервазу Шевени-Гору, — мягко сказал Пуаро.

Берроуз вспыхнул.

— Да, это так. В конце-то концов.., в наши дни все это выглядит довольно нелепо.

— Что все? — переспросил Пуаро.

— Ну.., эти феодальные, так сказать, замашки. Это поклонение предкам и

возвеличивание своей персоны. Сэр Жерваз был во многом очень талантлив, жил интересной жизнью, но он был бы куда более приятным человеком, если бы не был так сосредоточен на собственной персоне.

— Его дочь разделяла ваше мнение на этот счет?

Берроуз снова покраснел, еще больше прежнего.

— По-моему, мисс Шевени-Гор придерживается взглядов современной молодежи, — сказал он. — Но я, разумеется, не обсуждал с ней ее отца.

— Но современная молодежь как раз любит пообсуждать своих отцов! — сказал Пуаро. — Это вполне соответствует духу времени — критиковать родителей!

Берроуз пожал плечами.

Майор Риддл спросил:

— А больше ничего? Я имею в виду какие-нибудь иные финансовые неприятности? Сэр Жерваз никогда не говорил, что стал жертвой мошенничества?

— Мошенничества? — удивился Берроуз. — Нет-нет.

— А сами вы были с ним в хороших отношениях?

— Да, конечно. Почему бы нет?

— Вопросы задаю я, мистер Берроуз.

Молодой человек помрачнел.

— У нас были с ним прекрасные отношения.

— Вы знали о том, что сэр Жерваз написал мосье Пуаро письмо с просьбой приехать сюда?

— Нет.

— Сэр Жерваз обычно сам вел личную переписку?

— Нет, он почти все свои письма диктовал мне.

— Но в данном случае он не воспользовался вашими услугами?

— Нет.

— А почему, как вы думаете?

— Понятия не имею.

— Но, может быть, у вас есть какие-то соображения? Почему именно это письмо он решил написать собственноручно?

— Никаких.

— Мда-а, — протянул майор Риддл и задумчиво добавил:

— Довольно любопытно. Когда вы видели сэра Жерваза в последний раз?

— Перед тем, как пошел переодеться к обеду. Я приносил ему на подпись кое-какие письма.

— Как он себя вел?

— Как обычно. Пожалуй, даже был в приподнятом настроении.

Пуаро заерзал на стуле.

— Вот как? В приподнятом настроении, говорите? А потом взял и застрелился. Странно, очень странно!

Годфри Берроуз пожал плечами.

— Мне могло и показаться, это исключительно мои личные впечатления.

— Да-да, и они очень ценны. Ведь вы, возможно, одним из последних видели сэра Жерваза живым.

— Последним его видел Снелл.

— Да, видел, но не говорил с ним.

На это Бероуз ничего не ответил.

— В котором часу вы пошли переодеваться к обеду? — спросил майор Риддл.

— Минут пять восьмого.

— Что делал сэр Жерваз?

— Он остался в кабинете.

— Как долго он обычно переодевался?

— Обычно минут сорок пять, не меньше.