Разбитые сердца
Шрифт:
Сегодня я убедилась, что способна справиться с поцелуем. А к объятьям пока не готова, и он уже знает, как я к ним отношусь.
Я упираюсь лбом ему в плечо и закрываю глаза.
Слышу, как Самсон дышит — тяжело и глубоко — и слегка прислоняется головой к моей.
Какое-то время мы так и стоим, и я не знаю, что думать и чувствовать. Не знаю, нормально ли, чтобы ощущаемая внутри тяжесть после поцелуя возросла в тысячу крат.
Мне кажется, будто я все делаю неправильно, но в то же время возникает чувство, словно мы с Самсоном,
— Бейя, — шепотом обращается он, прижавшись губами к моему уху, отчего по шее и рукам бегут мурашки, едва он произносит мое имя. Я так и стою, закрыв глаза и прижавшись к нему лбом.
— Что?
Повисшая пауза по моим ощущениям тянется гораздо дольше, чем длится в действительности.
— Я уезжаю в августе.
Я не знаю, что отвечать. Всего четыре слова, но ими он прочертил очень глубокую черту на песке. Черту, к которой мы, в конце концов, непременно подойдем.
— Я тоже, — говорю я.
Приподнимаю голову, и мой взгляд оказывается прикован к кулону на его шее. Я прикасаюсь к нему, водя пальцами по дереву. Самсон смотрит на меня, будто снова хочет поцеловать. Сегодня я бы разделила с ним еще тысячу таких поцелуев. На этот раз я вообще не испытывала неприятных эмоций. Поцелуй был приятным, но пронизывающим. Будто он поцеловал меня наоборот, как-то изнутри, в точности как порой смотрит на меня. Словно сначала видит то, что скрыто внутри меня, и лишь потом то, что снаружи.
Парень приподнимает мой подбородок пальцами и снова приникает к моим губам в поцелуе. Но на сей раз с открытыми газами, впитывая меня. Затем отстраняется, но несильно. Когда он заговаривает, его слова как будто просачиваются в мой рот.
— Если рискнем попробовать, то нужно оставаться на мелководье.
Я киваю, но тут же мотаю головой. Не понимаю, соглашаюсь я или нет.
— Что ты имеешь в виду под мелководьем?
Его взгляд такой же напряженный, как и ощущения в моей груди. Он проводит языком по верхней губе, будто обдумывает, как озвучить свои мысли, не ранив при этом мои чувства.
— Я просто хочу сказать… если у нас что-то получится. Курортный роман. Я хочу, чтобы этим все и ограничилось. Не хочу уезжать отсюда в августе, состоя в отношениях.
— Я этого тоже не хочу. Мы будем на разных концах страны.
Самсон проводит тыльной стороной ладони по моей руке. Ведя ей обратно, он не останавливается на плече, а ведет пальцами по ключице, пока не касается щеки.
— На мелководье люди тоже иногда тонут, — говорит он еле слышно.
Мрачная мысль. Наверное, он не собирался ее озвучивать. Но я все равно снимаю с него слой за слоем, нравится ему это или нет.
Множество слоев.
Не знаю, как возможно, что целуя его, я почувствовала, будто обошла все слои и пробралась к самой сердцевине, но так и есть. Я словно бы вижу его настоящего, невзирая на все тайны, что по-прежнему его окружают.
— Что это был
Самсон с трудом сглатывает, отводя взгляд, отчего мне хочется нежно провести ладонью по его шее, чтобы успокоить.
— Я не хочу тебе врать, Бейя. Но и честным быть тоже не могу.
Понятия не имею, что это значит, но мне кажется, Самсон не из числа тех, кто хочет привлекать внимание и устраивать драму. А значит, сдается мне, все гораздо хуже, чем он преподносит.
— Какой самый ужасный поступок ты совершил в жизни? — спрашиваю я.
Он вновь смотрит мне в глаза и предсказуемо мотает головой.
— Все настолько плохо?
— Плохо.
— Хуже, чем мой поступок с Дакотой?
Самсон плотно поджимает губы с ноткой раздражения, а затем, опустив голову, напряженно смотрит на меня.
— Дурные поступки бывают разными. Одни совершаются из-за слабости, а другие из-за силы. Ты сделала такой выбор, потому что была сильной, и тебе нужно было выживать. А вовсе не из-за того, что была слабой.
Я хватаюсь за каждое слово, потому что хочу, чтобы это было правдой.
— Ты ответишь мне всего на один вопрос? — спрашиваю я. Он не дает ни утвердительного, ни отрицательного ответа, а просто ждет вопроса. — Ты совершил какое-то нападение?
— Нет. Ничего подобного.
Его ответ приносит мне облегчение, и он это замечает. Обеими руками смахивает мои волосы с плеч, а затем прижимается губами к моему лбу. Целует меня, а потом прижимается ко мне лбом.
— Я расскажу тебе за день до твоего отъезда в колледж.
— Если собираешься в итоге рассказать мне, то почему не можешь сделать это сейчас?
— Потому что я хочу провести остаток лета с тобой. Сомневаюсь, что ты захочешь этого, если я расскажу.
Даже не знаю, что такого он мог бы мне сказать, после чего я не захочу с ним больше разговаривать, но знаю, что только разнервничаюсь, если буду думать об этом.
Подожду.
При том темпе, с которым прогрессируют наши с ним разговоры, я выведаю все еще до августа.
А пока я просто киваю, потому что сегодня он мне ничего рассказывать не хочет. И единственное, что я могу сейчас сделать, это проявить то же терпение, которое он проявил ко мне вечера.
Он целует меня снова. Лишь быстрый поцелуй на ночь.
Я молча отстраняюсь и иду к двери, потому что все слова кажутся такими значительными, что не хватит сил произнести их вслух. Мне сейчас трудно выйти за порог его дома. Не могу представить, каково мне будет третьего августа.
Я выхожу, и ПиДжей ждет меня снаружи. Преданно следует за мной вниз по лестнице и сопровождает домой. Когда я поднимаюсь к двери нашего дома, он идет к своей лежанке и устраивается на ней.
Когда я вхожу в дом, в гостиной, к счастью, никого нет. Запираю дверь и тихо крадусь наверх. Я останавливаюсь у порога своей комнаты и поглядываю на дверь в спальню Сары.