Разбитые сердца

Гувер Колин

— Почему ты не рассказала мне?

— Не знаю.

— Бейя, это очень важно. — Он подходит ко мне. — Надо было мне рассказать. — Отец замирает на полпути. Я вижу, что он озадачен. — Если ты получила полную стипендию, то почему твоя мать сказала, что тебе нужно оплатить обучение в местном колледже?

Я ровно выдыхаю, сжимая шею руками. Упираюсь локтями в стол и беру паузу, чтобы обдумать ответ.

— Бейя?

Я мотаю головой, чтобы он помолчал хотя бы мгновение. Сжимаю лоб ладонью.

— Она соврала тебе, — говорю я и отношу кружку

в раковину. — Я вообще не знала, что она просила у тебя денег. Она про стипендию тоже не знала, но могу поручиться, что все деньги, что ты присылал ей на обучение, вообще для меня не предназначались.

Я выливаю остатки кофе в раковину и споласкиваю кружку. Когда я вновь оборачиваюсь к отцу, вид у него подавленный. Озадаченный. Он открывает рот, будто собирается что-то сказать, но захлопывает его и качает головой.

Уверена, ему о многом нужно подумать. Мы не говорим о моей матери. Сейчас я, наверное, впервые сказала ему что-то плохое о ней. И хотя мне бы хотелось рассказать о том, насколько непутевой матерью она была, на часах половина седьмого утра, и я не могу говорить сейчас об этом.

— Я иду обратно в кровать, — говорю я и направляюсь к лестнице.

— Бейя, погоди.

Я останавливаюсь на второй ступеньке и неторопливо поворачиваюсь. Он стоит, уперев руки в бока, и напряженно на меня смотрит.

— Я горжусь тобой.

Я киваю, но как только отворачиваюсь и иду наверх, чувствую, как во мне закипает злость.

Я не хочу, чтобы он мной гордился.

Именно по этой причине я ничего ему не рассказывала.

И пускай сейчас он вроде как старается ради меня, я все равно полна обиды за то, что большая часть моей жизни прошла без его участия.

Я не допущу, чтобы мне стало приятно от его слов, и не позволю им стать оправданием тому, что он посредственно выполнял родительские обязанности.

Конечно, ты гордишься мной, Брайан. Но тебе стоит гордиться мной лишь по той причине, что я каким-то чудом сумела выжить в детстве своими силами.

Глава 14

Когда Самсон ушел сегодня утром, я больше не смогла заснуть, сколько ни пыталась. Возможно, виной тому непростой разговор с отцом.

После ланча Сара поставила на пляже шезлонги и зонт, и я, видимо, все же задремала в какой-то момент, потому что только что проснулась. На руке остался след от слюны.

Я лежу на животе, отвернувшись от Сары, и открываю глаза. Вытираю руку и приподнимаюсь, чтобы перевернуться на спину.

Устроившись, я поворачиваю голову а Сару, но вижу не ее.

Самсон.

Он заснул на ее шезлонге.

Сажусь и бросаю взгляд на воду. Сара с Маркосом на досках далеко в океане.

Затем смотрю время на телефоне: четыре часа дня. Я проспала полтора часа.

Ложусь обратно и смотрю на спящего Самсона. Он лежит на животе, сложив руки под головой. На нем кепка, надетая

козырьком назад, и солнцезащитные очки. Он без рубашки, что хорошо.

Я поворачиваюсь набок и, подперев голову рукой, смотрю на него какое-то время. Я очень мало знаю о том, что формирует целостность его личности, но мне как будто известно, каким человеком это его сделало.

Может быть, незачем знать прошлое человека, чтобы понимать, кем он стал в настоящем. А его внутренний мир, который я стала постепенно узнавать, только усиливает его внешнюю привлекательность. Настолько, что я думаю о нем почти каждую секунду.

Я ловлю себя на том, что сосредоточила свое внимание на его губах. Не знаю, почему так распсиховалась, когда он поцеловал меня прошлой ночью. Возможно потому, что я все еще пытаюсь уложить в голове, что прошлая неделя произошла на самом деле.

Все разом будто сошлось в одном моменте и воплем взывало ко мне во время нашего поцелуя. Я задумываюсь, была бы моя реакция такой же, если бы он сегодня поцеловал меня снова? Или я позволила бы себе прожить поцелуй и насладиться им до конца, как наслаждалась первые несколько секунд?

Я смотрю на его губы и убеждаю себя, что стоит совершить вторую попытку. И третью и, может, четвертую. Быть может, если буду целовать его достаточно много, то, в конце концов, останутся лишь исключительно приятные ощущения.

— Ты в курсе, что мои глаза открыты?

Черт.

Я думала, что он спит. Закрываю лицо ладонью. Мне теперь никак не скрыть своего смущения.

— Не волнуйся, — говорит он хриплым голосом, будто звук с трудом продирается по горлу. — Я все время на тебя смотрел, пока ты спала. — Он тянется ко мне рукой и пальцем касается моего локтя. — Откуда у тебя этот шрам?

Я вновь поворачиваюсь набок лицом к нему.

— Получила во время игры в волейбол. — Его шезлонг стоит всего в полуметре от моего, но, когда он перестает прикасаться ко мне, кажется, что между нами километр.

— Твоя команда хорошо играла?

— Мы дважды становились чемпионами штата, — отвечаю я. — Ты занимался спортом в старшей школе?

— Нет. Я не ходил в обычную школу.

— А в какую ты ходил?

Самсон мотает головой, давая понять, что не станет отвечать на мой вопрос.

Я закатываю глаза.

— Зачем ты так делаешь? Зачем задаешь мне вопросы, на которые сам отказываешься отвечать, когда я адресую их тебе?

— Я рассказал тебе больше, чем рассказывал кому-то еще, — говорит он. — Не жадничай.

— Тогда перестань задавать мне вопросы, на которые сам не готов дать ответ.

— Перестань на них отвечать, — улыбается он.

— Думаешь, если я узнаю, в какой старшей школе ты учился, такой момент станет более личным, чем тот, когда ты засунул язык мне в рот? Или когда я рассказала тебе о Дакоте? Или когда ты рассказал мне о своей матери? — Я кладу руки под голову и закрываю глаза. — Глупая у тебя логика, Самсон.