Разбойник

Сальваторе Роберт Энтони

Даже эта улыбка испарилась почти мгновенно, как только Прайди снова повернулся к скалам. Он промок и замерз, все мышцы невыносимо ныли от усталости, и эта бесконечная война ему смертельно надоела. Объединенные силы Хонсе довольно быстро оттеснили полчища поври к побережью, но с тех пор дни шли за днями, недели за неделями, а сражения все продолжались.

– Каждый раз мы делаем всего один шаг вперед, – пробормотал Прайди сквозь зубы.

– Сегодня мне довелось увидеть один из самых отважных маневров, принц Прайди.

Прозвучавший совсем рядом голос отвлек

принца и его друга от невеселых дум, и они оба одновременно повернулись. Сверху к ним верхом на боевом коне спускался лорд Этельберт. Правитель в отличных доспехах, на высоком жеребце, укрытом попоной с металлическими накладками, представлял собой внушительное зрелище, но от принца Прайди не укрылось, что на сверкающих латах союзника не было ни пятнышка крови, ни капли грязи. Интересно, а покидал ли его меч ножны во время сражения?

– Меня раздражает необходимость отступать на исходные позиции после отличной атаки, – ответил принц Прайди.

– Три шага вперед и два назад, – согласился Этельберт, довольно точно определив продвижение их войск за последние три недели сражений. – Но все же не следует забывать, что немало красных беретов закончили свою жизнь в этот день благодаря бесстрашию людей из Прайда.

– Если бы лорд Граньон помог нам с юга, убитых карликов осталось бы намного больше.

Этельберт пожал плечами и немного помолчал.

– Близится ночь, – продолжил он после паузы. – После такого разгрома поври не опомнятся до самого утра. Принц Прайди, позвольте сегодня вечером пригласить вас на ужин в мой шатер, и непременно вместе с вашим другом.

Лорд Этельберт дос Энтель развернул коня и отправился вверх по склону, а принц еще долго смотрел ему вслед. Забавно, но именно спокойствие и твердость этого правителя почему-то его раздражали. Он не мог не заметить резкого контраста между лордом Этельбертом в сияющих доспехах, спокойно восседавшим на величественном жеребце, и окружающей картиной: телами убитых и раненых, лежащих в лужах грязи и крови. Таким и должен быть правитель на земле Хонсе, решил принц. Должно быть непреодолимое различие между лордом и крестьянином, между правителем и простолюдином. Благородство, присущее лорду, позволяло ему быть выше земной суеты и не допускать, чтобы брызги грязи или крови запятнали его светлый облик. Вот конь лорда Этельберта переступил через раненого крестьянина, а его седок словно ничего и не заметил. Он был выше этого.

Принц вспомнил о только что умершем юноше.

Крестьянин, простолюдин.

Прайди пожал плечами и постарался выбросить из головы прощальные слова умирающего.

Принц Прайди был весьма удивлен тем, насколько преуспела его армия в ликвидации последствий кровавых сражений. Сопровождавшие войско самхаистские жрецы занимались погребением убитых, по древней традиции благословляя землю перед захоронением тел людей и проклиная тела поври, оставляемых на растерзание хищникам. Все это проделывалось под бдительным присмотром братьев Абеля, использующих силу священных камней и занятых помощью раненым.

Борьба между представителями двух религии не осталась

незамеченной Прайди. Простые солдаты по-разному относились к ухищрениям священников. Те, кто еще надеялся на благополучное возвращение домой, прислушивались к увещеваниям братьев Абеля, но, по мере того как все больше солдат погибало в боях, многие из оставшихся в живых склонялись на сторону мрачных самхаистов.

Сцена, представившаяся взгляду принца неподалеку от навеса, где лежали раненые, заставила принца сокрушенно покачать головой. Невдалеке от этого места сидели на корточках двое самхаистов, словно грифы в ожидании падали. Братья Абеля неохотно уступали тела умерших представителям древней религии, но заботы об исцелении живых были предоставлены только им.

Борьба за души людей превращалась в борьбу за их тела, она начиналась с рождения каждого человека и сопровождала жителей Хонсе и после смерти.

Ни Прайди, ни Баннарган не проронили ни слова на всем пути с передовой линии в тыл. Без особых церемоний они вошли в шатер Этельберта и, к своему удивлению, не увидели там никого из союзных вождей. Лорд Этельберт сердечно улыбнулся при их появлении и пригласил занять места напротив него за роскошно накрытым – по походным меркам – столом. По обе стороны от хозяина сидели четверо самых заслуженных его офицеров, снискавших всеобщее восхищение в недавних сражениях.

– Я от всей души рад, что вы смогли присоединиться к нашей трапезе, принц Прайди, – произнес Этельберт, как только Прайди и Баннарган сели за стол.

Слуги тотчас же кинулись наполнять их тарелки разнообразными кушаньями. Блеск серебра и хрустальных кубков, наполненных прекрасным вином, настолько ошеломил принца, что он даже не ответил на приветствие.

– Настоящий правитель всегда должен иметь при себе соответствующие предметы личного обихода, – пояснил Этельберт. – Хотя бы ради своих подданных, не так ли?

Предводители прайдского войска удержались от недоуменных восклицаний, но вопросы ясно читались на их лицах, особенно на лице Баннаргана.

– Крестьянам совершенно необходимо иметь хоть тень надежды, что их жизнь не всегда будет такой нищенской, – пустился в объяснения лорд Этельберт дос Энтель. – Или, по крайней мере, что их дети смогут добиться лучшей жизни, вы понимаете? Если у нищего крестьянина есть надежда, он спокоен. Надо выдерживать тончайшую грань между отчаянием, которое может привести к открытому недовольству, и завистью. Тогда они будут счастливы и не перестанут трудиться.

– Счастливы? – произвольно сорвалось с губ Баннаргана, и принц толкнул своего друга локтем.

Но лорд Этельберт, казалось, ничуть не обиделся. Он только широко усмехнулся и примирительным жестом поднял ладони.

– В управлении простым народом так много тонкостей, – произнес он после небольшой паузы. – Вот уже сорок лет я управляю землями Этельберта, а кажется, что только вчера принял на себя эту должность. Но жители Этельберта по-своему счастливы, как мне кажется, и здоровее многих своих соседей, особенно в сравнении с подданными Делавала.