Разбойник

Сальваторе Роберт Энтони

Гарибонд поспешно закрепил удилище и поднялся навстречу неожиданным посетителям. Он узнал двоих братьев Абеля и одного из воинов – громадного силача по имени Баннарган, ближайшего друга лорда Прайди. Его присутствие сразу насторожило Гарибонда, но в первую очередь он подумал о самхаистах. Неужели им удалось схватить Брансена?

– Приветствую тебя, брат Бателейс, – произнес Гарибонд, тщетно пытаясь скрыть свои опасения.

– Где она?

– Она?

– Похоже, у брата Динарда имелся еще один секрет,

не так ли? – заметил брат Бателейс.

Гарибонд отшатнулся назад, лихорадочно пытаясь понять, о чем идет речь.

– Разумнее будет говорить честно и откровенно, – добавил брат Бателейс. – Ради твоей безопасности и безопасности мальчика.

– Это сын Брана Динарда, – пробормотал Гарибонд.

Он с удивлением заметил, насколько последнее известие поразило как монахов, так и стражников, хотя перед этим решил, что именно такого признания они и ждали.

– Бран Динард, – сказал брат Реанду. – И Сен Ви. Два имени – два слога. Бран и Сен, – пояснил он остальным всадникам.

– Брансен, – задумчиво произнес третий монах, не знакомый Гарибонду.

– Когда родился мальчик? – требовательно спросил Бателейс. – Вскоре после ухода Динарда?

– Или незадолго до этого, – признал Гарибонд.

– Так, значит, его мать все это время провела здесь, – заключил третий монах. – Значит, в то время, когда все силы были брошены на поиски преступницы, она вынашивала ребенка в безопасном укрытии у Гарибонда Вомака?

Гарибонд опасливо посмотрел на солдат и заметил, как напряженно поджал губы Баннарган.

– Она не была преступницей, – прошептал Гарибонд, едва не лишившись голоса при виде спешивающихся солдат.

– Лучше позаботься о себе и о мальчике, тебе это определенно необходимо, – сказал брат Бателейс. – Скажи, где она?

– Сен Ви умерла.

– Я не спрашиваю об этом отродье из Бехрена. Где еретическая книга, написанная Динардом? Нам известно, что их было две.

– Две? – озадаченно покачал головой Гари-бонд. – Нет, он принес только одну книгу.

– И она погибла в пламени во время пожара в комнатах отца Жерака? – задал следующий вопрос брат Бателейс.

– Так я слышал.

На лице Бателейса вспыхнула плотоядная усмешка, словно он был хищником, загнавшим свою жертву в ловушку.

– А скажи мне, пожалуйста, где ты мог такое услышать? – снова спросил он. – Даже в монастыре об этом случае знали всего несколько человек, а о существовании книги и того меньше. Как мог Гарибонд Вомак, живущий в этой глуши, узнать о пожаре?

– Слухи распространяются повсюду, – с трудом выдавил из себя Гарибонд.

– Но не такие! – бросил Бателейс. – Можете разнести все по камешку, – обратился он к солдатам, – но отыщите эту книгу.

Бателейс сердито нахмурился и снова обернулся к Гарибонду:

– Лучше облегчить нам поиски, Гарибонд Вомак. Твои

беды только начались, и могу заверить, скоро закончатся. Если ты нам поможешь, то и я помогу тебе покончить с этим как можно легче.

Вот оно что. Бателейс только что заклеймил его как еретика, и никакие мольбы уже не помогут. У Гарибонда задрожали и ослабели колени, но упрямство помогало ему держаться прямо.

– А ради мальчика? – спросил Бателейс. Минутная слабость испарилась, уступив место ярости.

Обвинения и протесты вертелись в голове у Гарибонда, он хотел громко закричать, что братья Абеля во главе с отцом Жераком – притворщики, что Бран Динард был самым прекрасным человеком в его жизни, а Сен Ви – удивительной женщиной и все ухищрения монахов не скроют этой истины. Все это он хотел сказать, но смог только плюнуть прямо в лицо брата Бателейса.

Монах даже не дрогнул, а только неторопливо поднял руку и вытер лицо. В его взгляде вспыхнула неудержимая ненависть, и это было последнее, что увидел Гарибонд перед тем, как сильнейший удар по голове погрузил его в темноту.

Очнулся он много времени спустя, хотя и не знал, как долго пролежал без сознания. Сначала до него донеслись голоса и треск дерева, а сразу вслед за этим удушливая волна дыма ударила в глаза и горло. И еще он ощутил боль в лодыжках и запястьях. Гарибонд попытался повернуться, но обнаружил, что руки за его спиной крепко-накрепко привязаны к столбу.

– Я надеялся, что ты не очнешься, – услышал он сочувственный голос.

Гарибонд, несмотря на резь, открыл глаза и увидел перед собой брата Реанду и немного поодаль брата Бателейса.

Волны дыма и огня охватили его. Гарибонд слышал собственные вопли, ощущал, как огонь церковного правосудия обжигает ноги, слышал потрескивание своей тлеющей шерстяной одежды. Он рвался и кричал, а потом вопли перешли в стоны и кашель, и не было ни глотка чистого воздуха, чтобы унять боль в легких.

На некотором удалении от костра за погибающим в огне человеком наблюдали солдаты, монахи и несколько любопытствующих соседей.

– Из этого можно было сделать великолепный поучительный спектакль, – сказал Баннарган брату Бателейсу.

– Это занятие для Берниввигара, – ответил монах, и его голос был полон смирения и печали.

– Зато это научило бы людей должному уважению к церкви.

– Уважению? – Бателейс смерил воина гневным взглядом. – Это печальная необходимость. А вот это, – он поднял найденную солдатами в тайнике подземелья книгу, – не предмет для публичного обсуждения.

Еще несколько мгновений Бателейс с горечью смотрел на книгу, а затем швырнул ее в огонь.

– Все должно закончиться прямо здесь, – приказал Бателейс. – Гарибонд умер, и языческая книга уничтожена. Больше мы не будем об этом говорить.