Разбойник

Сальваторе Роберт Энтони

Реанду с любопытством посмотрел на него.

– Ты наверняка его знаешь, – продолжал Гарибонд. – Он… не совсем обычный ребенок, и его трудно не заметить.

– Этот больной мальчик? Которого зовут Аистом? Гарибонд поморщился, услышав неприятное прозвище, но подавил гнев ради благополучия Брансена.

– Да, речь о нем.

– Если бы мы считали, что при помощи магических камней можем хоть как-то помочь такому калеке, мы принялись бы за лечение много лет назад, брат мой.

– Да, конечно, вы не в силах справиться с его болезнью.

– Тогда

чего ты просишь?

Гарибонд глубоко вздохнул и сам удивился, насколько трудным оказался для него этот разговор. До сих пор он не задумывался, какой одинокой будет его жизнь, каким пустым станет его существование без Брансена.

– Ему требуется внимание, а я становлюсь стар и часто болею из-за жестокого самхаиста. Боюсь, скоро мне будет не под силу заботиться о Брансене.

Широко распахнутые глаза Реанду выдали его крайнее изумление.

– Ты хочешь, чтобы мы взяли его к себе?

– Приходится. Он нуждается в защите.

– Но мы этим не занимаемся, брат. Монастырь не приют для беспомощных калек.

– Он не совсем беспомощный, – поправил его Гарибонд. – Я бы не стал просить вас взвалить на себя такую ношу…

– Тебе надо обратиться к друзьям.

– Не могу, потому что я боюсь за Брансена. Берниввигар заполучил меня, но это не утолило его жажду крови. Он хочет принести мальчика в жертву.

– Поговори с лордом Прайди.

На это смехотворное предложение Гарибонд мог и не отвечать. И он и монах прекрасно понимали, что лорд Прайди не станет противоречить самхаисту, по крайней мере в данный момент.

– Я бы не стал просить вас об этом одолжении просто так, – снова заговорил Гарибонд. – У меня имеется нечто ценное для церкви Святого Абеля.

Брат Реанду собрался было рассмеяться, но передумал.

– Ты говоришь о приношении церкви? Но мне сдается, у тебя нет ни особого богатства, ни влиятельных друзей, мастер Гарибонд.

– Верно подмечено, – сухо согласился он. – Но мне достался один предмет, который может оказаться очень полезен в ваших отношениях с лордом Прайди.

Для большего эффекта Гарибонд немного помолчал. Монах нервно облизнул губы и поторопил собеседника:

– Продолжай же.

– Ты ведь помнишь брата Динарда и его жену, женщину из Бехрена по имени Сен Ви?

– Да, помню.

– О ней говорили как об искусном воине, помнишь?

– Да, ходило немало разговоров о ее схватке с поври.

– И об удивительном мече. Самом великолепном оружии во всем Хонсе.

Брат Реанду насторожился, но ничего не сказал.

– Могу тебя заверить, что в этих рассказах о таинственном оружии не было ни капли преувеличения. Всякий, кто видел этот меч, не мог не оценить по достоинству его красоту и великолепие. Это меч для правителя. Ни один из лордов Хонсе не отказался бы от обладания таким шедевром.

– Это громко сказано.

– Я могу это доказать в обмен на ваше обещание принять Брансена под свое попечительство.

Несколько мгновений брат Реанду молча обдумывал его слова.

– Я не в силах сам решить этот вопрос, – сказал он после паузы.

– Конечно,

но ты можешь должным образом передать мое предложение отцу Жераку.

– Ты хочешь, чтобы мы заботились о твоем сыне до самой его смерти? Возможно, несколько десятков лет?

– Да, но он может принести кое-какую пользу. Он может отработать свой хлеб, если подобрать ему соответствующую обязанность. И у меня есть еще одно условие. Я хочу, чтобы вы научили его читать на нашем языке и разрешили пользоваться книгами.

– Этому идиоту?

– Он не идиот, – резко возразил Гарибонд. – Не путай физические недостатки с отсутствием разума. Я сам долго ошибался на этот счет. Он сможет читать, я в этом уверен. Чтение хоть немного возместит ему физические изъяны.

Реанду печально покачал головой, но все же не стал больше спорить.

– Я изложу твою просьбу отцу Жераку и брату Бателейсу, – сказал он.

Гарибонд не мог просить больше ни о чем другом. Он молча кивнул и заторопился уйти, пока Берниввигар не пронюхал, что Брансен остался один в доме.

– У него сохранился меч этой женщины, – вслух размышлял брат Бателейс.

Он выглянул из окна комнаты отца Жерака на продуваемый ветром двор перед собором. В тот момент он вспомнил брата Динарда, сметавшего осенние листья много лет назад. И вспомнил Сен Ви, такую тоненькую и красивую своей особой южной красотой. Сам Бателейс ни разу не видел того меча, но встречал несколько человек, которые его видели, и в их рассказах не было ничего, кроме восхищения.

– Но нам придется взять к себе это несчастное существо, – с сомнением в голосе произнес отец Же-рак. – Неужели мы должны распахнуть двери монастыря для всех недужных?

– Но это исключительный случай и не совсем обычная болезнь, – сказал Реанду. – А Гарибонд заверил меня, что мальчик может выполнять несложную работу и не требует особого внимания.

Отец Жерак презрительно фыркнул.

– Возможно, нам представился случай показать нашу способность к состраданию, – добавил Реанду.

– А ты не слышал громкое пение самхаистов прошлой ночью? – вмешался в разговор брат Бателейс. – Разве ты не замечаешь, что Ренарк не отходит от лорда Прайди ни на минуту? Какую клевету шепчет он на ухо правителю? Сейчас надо показывать силу, а не сострадание, брат мой.

– Меньше столетия назад мудрый человек провозгласил сострадание главной силой, – ответил Реанду.

По мгновенно помрачневшему лицу Бателейса брат Реанду тут же понял, что перестарался в цитировании заветов святого Абеля.

– Это сострадание недорого нам обойдется, – заметил отец Жерак. – А ты сам видел этот меч?

– Нет, отец мой.

– Тогда отправляйтесь к этому крестьянину – Гарибонду – вы оба. Заставьте его показать оружие, и если оно окажется таким ценным, как он утверждает, можете согласиться на его условия. Я неплохо изучил молодого Прайди, и если мы заполучим в свои руки оружие, которое потешит его тщеславие, у него будет хороший стимул помочь нам отодвинуть самхаистов на второй план.