Разбудить смерть
Шрифт:
— Думаю, вы догадываетесь, куда ведет эта лестница? Наверху дверь, она рядом с верхней ванной комнатой. Очевидно, этот неуловимый юморист просто спустился сюда, намалевал надпись на фото, как мальчишки рисуют на стенах, и ушел по лестнице, захватив фотографию.
Впервые Хэдли выказал нерешительность. Очевидно, ему тоже не понравилась шутка и напряжение, которое ощущалось в доме с первого момента их появления. Но он изучал Гэя с очень странным выражением лица.
— Вы держите бюро запертым?
— Нет. Да и зачем? В нем нет ничего ценного. Чаще всего я даже не опускаю крышку, вот как сейчас.
— А где же фотографии? —
Гэй быстро обернулся к нему:
— Прошу прощения, я не расслышал. Что вы проделали?
— Длинный путь, чтобы посмотреть на них. Где они?
Гэй протянул было руку к брючному карману, затем пожал плечами и выдвинул один ящик из правой тумбы бюро.
— Боюсь, вы будете недостаточно вознаграждены, — язвительно сказал он. — Здесь мало что… Боже мой!
Он быстро отдернул руку. Липкая жидкость, стекавшая у него с пальцев, была не кровью, а красной тушью. Столпившись вокруг хозяина, гости увидели внутри ящика то, что доктор Фелл назвал дьявольской шуткой. В ящике находились разорванные на мелкие клочки фотографии, щедро политые красной тушью.
Доктор Фелл застонал от досады. Сэр Гайлс Гэй воздержался. Стоя с вытянутой рукой, чтобы не забрызгать одежду, он вытирал ее носовым платком и ругался. Он ругался так витиевато, с таким спокойствием и сдержанностью, что это показало его с новой стороны. Дало, так сказать, новое употребление его белоснежным искусственным зубам. Он ругался на английском, на африканос и на кафрском, угрожая снять шкуру с проклятого слуги или с правительственного департамента. Тем не менее Кент не мог отделаться от впечатления, что точно так же ругаются во время игры в гольф, промахнувшись на шестом, очень легком ударе. Кент видел, как на шее Гэя вздулись вены.
— Надеюсь, — Гэй старался не изменять тон, — меня можно назвать хорошим хозяином. Я люблю принимать гостей. Мне очень нравится их общество. Но это! Черт побери! Это заходит слишком далеко. Тушь все еще течет. Значит, ее вылили там не больше получаса назад. А где сейчас мои гости? Могу вам сказать. Не сомневаюсь, что каждый сидит или лежит у себя в комнате. Не сомневаюсь, что никто из них не выходил по каким-то другим делам. И все совершенно тихо и спокойно, бот таким образом.
Доктор Фелл задумчиво почесал подбородок.
— Не сердитесь, — заметил он, — но вы кажетесь мне довольно странным человеком.
— Премного благодарю.
— Нет, серьезно. Когда было совершено убийство — да еще в вашем собственном доме, — вы старались помочь, относились к случившемуся философски и все такое. Вы считали это проблемой для ума. Трагическое происшествие возбуждало вас. Но самым неожиданным образом вы полностью потеряли самообладание, когда кто-то подстроил эту грубую шутку, из-за чего вы испачкали руку. Вы не возражаете, если кому-то перережут горло, но не выносите, когда вас дурачат.
— Я могу понять убийство, — широко раскрыв глаза, заявил Гэй, — но не в состоянии понять это!
— И вы не видите здесь никакого смысла?
— Не мне судить! Но я хочу знать, что происходит. До сих пор неизвестный предпочитал действовать ночью. А теперь этот тип выходит на свет божий и пишет… А чековая книжка! — вдруг воскликнул Гэй.
Уже не обращая внимания на беспорядок в ящике, он начал в нем рыться. С облегчением старик вытащил чековую книжку «Капитал каунтис»
— Здесь что-то не так. — Его голос изменился. — Не хватает денег.
— Денег? — переспросил Хэдли. — Но вы сказали, что не держите в этом столе ничего ценного.
— Совершенно верно, господин полицейский, не держу. В этом кошельке обычно лежит мелочь, серебро, на случай, если нужно оплатить посылку или дать на чай. Больше фунта здесь никогда и не бывает.
— И сколько пропало?
— Судя по всему, двенадцать шиллингов, — уверенно сказал Гэй. — Это тоже чья-то остроумная шутка, да?
Тяжело вздохнув, Хэдли обвел комнату взглядом, в котором читалась мстительность, равная мстительности Гэя. Обернув пузырек с красной тушью платком, он поставил его на стол. Наверняка именно с ее помощью и натворили эту пакость в ящике стола. Он был почти пустым.
— Да, — протянул Хэдли, — я принимаю эти меры предосторожности на случай, если на пузырьке обнаружатся отпечатки пальцев шутника. Помню, Фелл, как-то раз, в случае с Мэдом Хаттлером, когда мы разгадали автора шутовского номера, мы узнали, кто убийца. Понимаете… — Хэдли оборвал себя на полуслове. — Займемся этим безотлагательно. Не могли бы вы, — обратился он к Кенту, — собрать остальных? Нет, сэр Гайлс, не надо посылать слуг. Пусть они тоже придут сюда, позовите их. С них и начнем. Если у вас служат две горничные, понять не могу, как этому озорнику удалось проделать все так, что его не заметили. — Он угрюмо добавил: — Можете сказать им что хотите. Этим вы уже не повредите.
Кент поднялся по внутренней лестнице и оказался в верхнем коридоре. Он шел быстро, не желая задумываться о произошедшем. Особняк, в соответствии с первоначальным планом строительства, был довольно продолговатым, с центральным коридором, который тянулся вдоль всего здания. Он без труда нашел тех, кого искал. Франсин, Дэн и Мелитта сидели в верхней гостиной, с окном эркером, выходящим на парадный вход, вокруг газового камина и ворчали друг на друга.
Дэн сварливо приветствовал Кента:
— Хороший же ты друг! Вчера ушел с Франсин, и это еще можно понять. Но сегодня утром исчез вместе с полицейскими…
Все было опять как дома.
— Я ушел с ними, — ответил Кент, — потому, что доктор Фелл позволил, и потому, что мне хотелось найти хоть что-нибудь, что помогло бы нам в этом деле. И могу уже многое сообщить. — Он огляделся. — А где Рейберн?
Интуиция Дэна оказалась острой, даже острее, чем Мелитты. Он сидел, согнувшись и опершись руками на колени, но тут же выпрямился. Справа от него Мелитта, в платье от Шанель, пребывала в своем обычном расстроенном состоянии. Сидящая с другой стороны Франсин курила сигарету, проявляя должное внимание к происходящему. Кент навсегда запомнил, какими они были в этот момент. Наверное, из-за домашней атмосферы — случившееся сегодня утром походило на обычную домашнюю перебранку, которая обернулась стычкой или дурной шуткой. Самое ужасное, что все так и было. Это могло случиться и случилось, только закончилось не примирением, а убийством. И Дэн догадался. От этой догадки он забыл, что стоит близко к огню, пока не почувствовал запах гари от его костюма.