Разбудить смерть
Шрифт:
— Очевидно.
— Нет, не очевидно. Это определенно, сэр Гайлс, — возразил Хэдли. — Это заметил Фелл — помните, он поскреб чернила? Этой густой туши требуется много времени, чтобы высохнуть. А надпись не просто высохла — стоило ее потрогать, как кусочки туши отваливались. Вы сами видели. Надпись была сделана неделю назад, если не больше.
И снова Гэй не был поколеблен. Проблески злости показались у него в глазах, Кент вспомнил нечто подобное, когда у него возникло странное впечатление человека, недовольного своим ударом по мячу. Но сэр Гайлс продолжал рассматривать свои сцепленные
— Я высказал свое мнение, друг мой.
— Я указываю на факты… сэр. Если фотография действительно была надписана только сегодня утром, то какой смысл рвать все снимки и заливать их тушью? Но она сделана не сегодня. Пока что, как я понимаю, мы с доктором Феллом имеем разное мнение по данному случаю. Но что касается истории с фотографией, здесь мы друг с другом согласны. Переходим к другому. Ваша горничная клянется, что вы постоянно запираете этот ящик. Вы же настаиваете на том, что он всегда открыт. Все ясно. Но когда вас попросили открыть его и показать фотографии, вы машинально потянулись к карману, прежде чем вспомнили, что ящик должен быть отперт. Затем вы пошарили рукой в ящике — слишком нарочито, — чтобы измазать ее в красной туши и показать нам, как это для вас неожиданно. Любой другой сначала заглянул бы в него. Вы этого не сделали. Мне известны два взломщика и один сумасшедший, которые допустили подобную ошибку.
Немного подумав, Гэй скрестил ноги и поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.
— Вы уже поговорили, — пробомотал он, — теперь моя очередь. Вы обвиняете меня в том, что все подстроил именно я? Что я подложил фотографию в стопку полотенец, я разорвал фотографии в своем собственном ящике и залил их тушью?
— Да, тушь была свежей.
— Совершенно верно. Тогда меня обвиняют в безумии? Потому что в вашем обвинении есть две стороны, и они не соответствуют друг другу. Сначала вы настаиваете, что все это сделал я примерно час назад. Затем вы резко изменяете направление размышлений и утверждаете, что надпись сделана не меньше недели назад. Что же тогда верно? Я попытаюсь принять ваши обвинения, мистер Хэдли, если сумею их понять.
— Хорошо. Для начала…
— Минутку. Кстати, вероятно, я обвиняюсь и в том, что украл двенадцать шиллингов из собственного кошелька?
— Нет. Вы действительно удивились, когда обнаружили это. Ваше поведение в тот момент отличалось от прежнего.
— А, значит, вы признаете, что к ящику имел доступ кто-то еще? До сих пор вы исходили из уверенности, что ключи от ящика есть только у меня. Простите, что я цепляюсь за такие мелочи, — Гэй обнажил в язвительной улыбке кончики искусственных зубов, — но, поскольку вы не выдвигаете иного основания для своих предположений, мне хочется, чтобы вы по крайней мере были последовательны.
Хэдли снова сменил тон. Не хотелось бы Кенту сейчас сидеть перед ним и смотреть ему в глаза.
— Я приведу одно обоснование, сэр Гайлс, недоверия к вашим словам. Вы были знакомы с миссис Джозефиной Кент, когда четыре года назад она приезжала в Лондон. В то время она была известна как Джозефина Паркес.
— Согласен, уже кое-что. Если вы считаете это правдой. Но что заставляет вас думать, что она бывала в Англии? Вы слышали, как ее друзья и родственники
— Да, — мрачно подтвердил Хэдли, — я слышал. Еще они утверждали, что она никогда не путешествовала, терпеть не могла никаких поездок и что даже небольшая поездка по Южной Африке делала ее больной. Но вчера я увидел ее дорожный сундук — мое внимание к нему привлек Фелл. Вы видели этот сундук?
— Нет.
— Думаю, видели. Это старый, потертый сундук. Судя по надписям на нем, он давно и хорошо служил своей хозяйке. Этот сундук точно принадлежал миссис Кент. Он не достался ей по наследству от прежнего хозяина, любителя путешествовать. На боку сундука было написано ее девичье имя, Джозефина Паркес. Буквы выцвели и осыпались, как немного одряхлел и сам сундук; надпись пропутешествовала столько же времени, сколько и сам сундук. Вы понимаете, к чему я веду. Этим сундуком пользовалась она сама.
Кент обернулся и посмотрел на Дэна, который с виноватым видом заглядывал в кабинет. Кент слышал дыхание Дэна. Никто не прятал глаз, устыдившись своего занятия, все слушали. И Кент отчетливо вспомнил ту надпись на старом сундуке.
— Мы также слышали, как тяжело Джозефина переносила поезда и корабли, хотя она одна из немногих отлично перенесла качку во время теперешнего переезда в Англию. Ладно, это не важно. Но нам сказали, что три года назад эта женщина неожиданно оказалась в Йоханнесбурге. По ее словам, она приехала из своего дома, который находился в Родезии. Всех удивило, что она располагала большими средствами, которые, опять же по ее заявлению, «унаследовала» от родителей, которые уже умерли…
— Но…
— Минутку, сэр Гайлс. Это стоило уточнить, что я и сделал. У меня был ее паспорт или, точнее, общий паспорт на мистера и миссис Родни Кент. Вчера ночью я послал телеграмму в Преторию и получил ответ. Для того чтобы получить этот паспорт, ей нужно было предъявить предыдущий паспорт Южно-Африканского союза за номером 45 695, выписанный на имя мисс Джозефины Паркес. — Хэдли неторопливо открыл кейс и заглянул в свои записи. — У меня здесь записан штемпель, который на нем проставили при въезде.
Четыре года назад в сентябре она высадилась в Саутгемптоне. Затем в разное время совершила поездки во Францию, даты указаны. Но ее постоянное место жительства было в Англии, откуда она уехала через год, в декабре, и в январе прибыла в Кейптаун. Вы удовлетворены?
Гэй слегка покачал головой, словно восхищаясь чем-то:
— Конечно, я не стану отрицать эти факты. Но какое это имеет отношение ко мне?
— Она приехала в Англию, чтобы встретиться с вами.
— Гм… Вы можете доказать?
— Я уже сделал это. Вот документы. Тогда, если помните, вы были товарищем министра Союза, и вы должны это признать. Миссис Кент заявила, что хочет устроиться на работу. Ей дали форму для заявления. Она важно написала в ней — вот этот бланк — «Встретиться с моим другом сэром Гайлсом Гэем, который устроил мне работу». Не желаете взглянуть? Мне переслали ее вчера вечером из Южной Африки.
— Интересно, мой друг, представляете ли вы себе, сколько людей проходило через мой офис в то время?