Разлом
Шрифт:
— Ну, тогда накрываю на стол. — Обрадовалась Мария Алексеевна.
Она полезла в сложенные в угол вещи, перенесенные из дома. Вынула из них ажурную скатерть и постелила на полу. Достала посуду и приборы. Мужчины понятия не имели, что лежало во всех ее сумках и были крайне удивлены, тем, что она собрала, наверное, всё, что у нее имелось в домашнем хозяйстве.
— Может, из банки поедим. — Предложил Матвей. — Посуду мыть все равно нечем. Воду надо экономить.
— Оближите. — Ответила хозяйка. — Я еще не успела деградировать до
— Как знаете. — Матвей не стал настаивать.
Аромат домашнего консервирования перебил назойливую сероводородную вонь. В желудках в предвкушении еды, заурчало. Мария Алексеевна разложила еду по тарелкам.
— Приятного аппетита. — Пожелала она.
— Как тяжело смотреть на тех, кто ест, пока ты работаешь. — Признался Александр, вращающий генератор.
— Я быстро. — Пообещал Матвей, закидывая еду в рот большими порциями.
По полу пробежала дрожь. Банки часто застучали, с потолка посыпался песок и штукатурка. Пустая банка из-под соленья, которую Мария Алексеевна поставила на пол, упала и закатилась под полку. Вестибулярный аппарат тоже отметил, что положение пола больше не горизонтальное. Матвей не стал комментировать свои страхи вслух, чтобы не спровоцировать панику. А она уже подступала, вынуждая к неосмотрительным поступкам.
Он быстро доел, нашел пустую банку, упершуюся в стену, и положил ее на пол посередине погреба. Она немного «подумала» и покатилась зигзагами к дальней стене, противоположной входу. Матвей подошел к Александру.
— Что думаешь? — Спросил он.
— Грунт просел в одну сторону, но на обширной площади, иначе стены бы уже потрескались или посыпались. — Ответил инженер.
— Иди, ешь, я покручу. — Матвей перехватил рукоятку.
— А можно я компот возьму? — Спросил Тимофей у хозяйки дома.
— Конечно, бери. Мне кажется, мужчины нам что-то не договаривают. Лучше поесть хорошо сейчас, иначе потом может не получиться. — Мария Алексеевна посмотрела в глаза Александру, собирающемуся обедать. — Что скажете, Саша?
— Скажу, что появился незначительный уклон. О причинах могу только гадать. — Он с удовольствием отправил ложку с солением в рот. — М-м, это очень вкусно, очень.
— Вы мне зубы не заговаривайте. Я же вижу, что вы напряглись. — Не отставала хозяйка дома. — Стена может рухнуть?
— Откуда мне знать? Я же не строил этот прогреб. И что происходит снаружи, я не знаю. Предлагаю сохранять спокойствие и хороший аппетит.
— Да, а мы еще детей учили, веря, что многое знаем об этом мире. Оказалось… Тимоша, там старые компоты стоят, возьми с пола это самые свежие. — Отвлеклась она на Тимофея.
— А это из чего? — Спросил ребенок, рассматривая банку на свет.
— Грушево-яблочный.
— Ух, ты, буду. — Обрадовался Тимофей.
— Дети. — Усмехнулась Мария Алексеевна. — Ни к чему серьезно не относятся.
— Они нам доверяют свою жизнь, зная, что мы ее ценим. — Александр успел
— Это и хорошо. Успеет еще повзрослеть и переживать за других.
Тимофей подошел и поставил банку на скатерть.
— Дядь Саш, открой. — Попросил он.
Инженер подтянул свою сумку, с которой был неразлучен. Вынул из нее многофункциональный нож, вытянул открывалку и открыл банку. Мария Алексеевна протянула кружки.
— Наливай всем.
— Ага. — Александр встал на колени и аккуратно разлил компот по кружкам, прикрывая горлышко пальцами, чтобы не выпадали кусочки груш и яблок.
— Саня, подойди, мне кажется, стена мокнет. — Позвал Матвей Леонидович.
Инженер взял в руки кружку с компотом и подошел к тому месту, на которое указал Матвей. От пола и на метр вверх стена потемнела. Он дотронулся пальцем. Температура мокрого участка оказалась выше, чем сухого. Понюхал палец, прикасающийся к стене.
— Мокнет и нагревается. — Ответил он. — И пахнет сероводородом.
— Значит, канализация потихоньку прорывается. — Заключил Матвей Леонидович.
— Она не здесь находится. — Вмешалась Мария Алексеевна. — Канализация у дальней стены. Воды тут не может быть.
— Это ничего не значит, где она находится, и где нашла слабое место. — Решил Александр. — Вполне возможно, что вода протекла вдоль стены из-за того, что грунт отошел от нее во время тряски, а тут трещина образовалась, и она в нее сочится.
Объяснение инженера удовлетворило всех. Если даже канализация и растеклась по грунту, не стоило ожидать, что она хлынет, если трещина в стене увеличится. Вода должна была впитаться в грунт. На какое-то время о ней забыли и перестали наблюдать за мокнущим участком. Забыли и про общий уклон погреба. Не было смысла себя запугивать, если процесс не повторялся.
Наступило второе утро сидения в погребе. Матвей проснулся от того, что внук тряс его за плечо.
— Дед, проснись. На улице что-то шумит.
Матвей Леонидович с трудом пришел в себя. Просыпаться в абсолютной тьме, когда нет разницы, открыты глаза или закрыты, оказалось непросто.
— Чего ты? — Спросил он.
— Дед, на улице шумно и где-то у нас капает. — Голос Тимофея дрожал от волнения.
Матвей сел и протер глаза. Через дверь в погреб доносился мерный шум, напоминающий ливень.
— Дождь? — Удивился он.
Он даже обрадовался тому, что услышал его, потому что с тем пеклом, которое было вчера, никакой дождь возможен не был. Он хотел уже в одиночку пойти проверить, убедиться, что это так и есть, и сообщить остальным радостную весть, но передумал. Нашел на ощупь крутилку генератора и начал вращать ее, шумно разгоняя мотор. В погребе зажегся свет. И первое, что он отметил, это увеличившееся сырое пятно и лужа, собравшаяся у дальней стены.
— Тимох, покрути рукоятку, я гляну, откуда вода. — Попросил он внука.