Разлом
Шрифт:
Образовался внутримозговой отек. Он быстро растет... Слишком быстро.
Он долго произносил это последнее слово. Слишком. Четыре буквы, которые меняли все. Люси чувствовала, что Николя вот-вот сломается. Он был бледен.
— Вам придется снова оперировать? — спросила она. Вы это хотите сказать?
— К сожалению, операция невозможна. Отек не локализован, как кровоизлияние. Он вызван скоплением воды внутри клеток головного мозга, что приводит к увеличению объема мозга во всех частях кости, которая, как
Николя в этот момент пришла в голову нелепая мысль.
Он подумал, что врач слишком молод, чтобы понимать, о чем говорит. Что никто не становится нейрохирургом, не имея седых волос и глубоких морщин на лице. Это был кошмар.
– Ребенок...
– — пролепетал он.
— Я предпочитаю выслушать акушера, который будет проводить обследование, но плод жив. Его сердце бьется регулярно, плацента цела и на месте...
Люси положила руку на спину коллеги и слабо улыбнулась. Это был крошечный клочок голубого неба посреди бури.
— Я не хочу давать вам ложных надежд, это было бы нечестно, — уточнил специалист, глядя на Люси. Честно говоря, все плохо. Следующие сорок восемь часов будут решающими. Миссис Спик сейчас находится в нейрохирургическом отделении интенсивной терапии, в искусственной коме, чтобы как можно меньше нагружать мозг. Реаниматолог и его команда взяли на себя ее лечение. Ее жизненные функции будут постоянно контролироваться, и, поверьте, они сделают все, что в их силах, чтобы спасти ее и вашего ребенка.
— Мы можем ее увидеть? — осмелилась спросить Люси.
Хирург приоткрыл распавшуюся дверь за собой, уже готов уйти.
— Нет, извините, для этого еще слишком рано... Послушайте, сорок восемь часов — это долго. Вам лучше пойти домой и отдохнуть. Если что-нибудь произойдет, вам сразу же сообщат.
Николя покачал головой.
— Ни в коем случае. Я останусь.
Специалист кивнул в знак понимания, бросил на них последний взгляд, на этот раз с оттенком сострадания, и исчез. Несмотря на присутствие Люси, Николя чувствовал себя на краю пропасти, готовым сорваться.
Ему хотелось поговорить еще, узнать больше о том, что произошло, о том, что их ждет. Слишком много неизвестного оставалось. Он вернулся на свое место.
— Я не хочу, чтобы они умерли. Если на этой Земле есть чертов Бог, пожалуйста, помогите им выжить. Обоим.
5
— Это ужасно... А врачи не могут ошибаться? Я имею в виду, мозг не может просто так перестать отекать?
Комиссар Максим Джеко прислонился к стене своего кабинета на шестом этаже дома № 36 по улице Бастион.
Он поглаживал свой черный галстук — слишком широкий, слишком уродливый — тик, который Шарко знал наизусть и который проявлялся каждый раз, когда шеф криминальной
Я слышал, как они говорили. Какие слова они использовали. Обычно они говорят довольно расплывчато, но сейчас… Думаю, они готовят Николя к худшему.
— Какая хрень!
Жеко налил себе кофе из термоса. Он предложил Шарко, который был перенапряжен: в его венах, вероятно, было больше кофеина, чем крови.
— Я так понял, что твоя беседа с ребятами из IGPN прошла не очень хорошо.
— Неудивительно. Я еще не успел перевести дух, а они уже набросились на меня. Я даже не зашел домой, чтобы освежиться, не видел своих детей...
— Все было бы быстро улажено, если бы машинист поезда что-нибудь заметил. Но, судя по всему, этот придурок не смотрит на дорогу. Ты мне скажешь, что они там в кабине делают, черт возьми?
Начальник устроился в кресле, подняв сиденье до максимума, чтобы выглядеть выше, но его ноги едва касались пола.
Подбородком он пригласил своего подчиненного сделать то же самое.
— По-моему, нам придется неслаковать неделю, пока они докажут самоубийство и убедятся, что ты не причастен к тому, что случилось с Одрой. Но, черт возьми, Шарко, беременная женщина на пятом месяце не должна была там находиться.
— Она не участвовала в операции, осталась в машине.
— Может, но ей там не место. В любом случае, я думаю, ты знаешь, что означает такое расследование...
— Не надо мне это.
Жеко покачал головой с притворным выражением сожаления, которое Шарко ненавидел. Хороший полицейский, плохой актер.
— У меня связаны руки, это приказ сверху. Политики начинают предвыборную кампанию, и если есть что-то, в чем они сходятся, так это в желании похвастаться безупречной полицией. Не нужно мне объяснять, что темы безопасности сейчас горячие, на нас смотрят многие.
Подозреваемый погиб под поездом, одна из наших ранена. И еще нам повезло, что пресса не пристает. Заместитель прокурора взлетел, когда узнал новость. Ты скажешь, что это риски профессии, но сегодня мы не имеем права рисковать, иначе все окажется в социальных сетях, и начнется ад.
Жеко неловко отпил кофе. Он поморщился.
— Черт, холодный. Даже эти проклятые термосы уже не те. Сделано в Китае, наверняка.
Он с презрением поставил чашку на стол.
— В общем, ничего страшного, Франк. Мы с тобой достаточно давно знакомы, чтобы ты понял, что это не против тебя. Воспользуйся случаем, чтобы провести время с детьми, своди их на прогулку, я не знаю, что еще, ты найдешь, чем заняться. Дадим всему улечься, козырьки отчитаются, и я восстановлю тебя в должности, как только все закончится. — Все уляжется? Напомню тебе, что Одра подключена к аппаратам, она между жизнью и смертью! Не говоря уже о том, что мы еще не знаем, кто та женщина, которую выкопали в лесу.