Разлом
Шрифт:
Когда тошнота и лихорадка отпустили, и Роланд наконец поднялся на ноги, вокруг него кольцом стояли все – Селена, Кира, Ральф, Мара, Зарель. И все они пялились на него как на ожившего покойника. Впрочем, подумалось ему, наверное, так оно и есть.
Взгляд Роланд скользнул в сторону. Там, на том самом месте, где только что лежал умирающий Ингельд, стояли на коленях двое – Инелия и Ирия. И по лицам их струились слезы. Вытирая глаза, неко вглядывались в пепел, словно надеялись угадать, что именно осталось от Ингельда, а что от сгоревших тварей...
На плечо Роланда
– Все хорошо, Тирри, – Роланд погладил его. – Но вам, ребята, лучше не подходить ко мне. Ингельд передал мне... Передал мне часть этого...
Он не договорил. К нему на грудь с криком метнулась Кира, обливаясь слезами. Шагнувший было следом Ральф, увидев такое, махнул рукой и обнял Мару.
Взгляд же Роланда не отрывался от Селены. Девушка стояла на прежнем месте и выражение лица ее ничуть не изменилось. Роланд смущенно улыбнулся и тогда только Селена сорвалась с места.
Кира тотчас же хотела отстраниться, но Роланд не отпустил и вскоре на груди карнелийца ревели обе девушки.
– Никогда не понимал женщин, – проворчал Ральф. – Им бы следовало рыдать когда его убили.
– Хочешь совет, Ральф? – повернулся к нему Зарель, на его лице играла усмешка.
– Чего еще? – нахмурился Ральф.
– Ты бы присматривал за своей Марой, друг, – сказал Зарель. – Наш-то карнелиец парень не промах.
– Ничего особенного я не помню.
Роланд поворошил костер, который выплеснул в темнеющее небо сноп искр. Выбравшись за пределы огромного пепелища, оставшегося от орды монстров, они устроили привал и теперь все с нетерпением поглядывали на карнелийца.
Откровенно говоря, ему не хотелось ничего рассказывать. Все происшедшее с ним казалось настолько заурядным, что интерес друзей был ему непонятен.
– Ничего особенного, – повторил он. – Я почувствовал боль в сердце, а потом все исчезло в полной темноте. Как будто наступила ночь. Не знаю, сколько прошло времени, но затем я увидел свет вдалеке. Очень яркий и манящий. Ну, я и пошел к нему. А когда приблизился – увидел меч. Мой меч, только вокруг клинка полыхала легкая золотистая аура. Честно говоря, я не очень-то задумывался над происходящим. Можно сказать, все получилось само собой. Я увидел меч и взял его. Вот и все.
– И все? – изумилась Кира. – Все-все? Больше ничего не было?
Роланд виновато развел руками.
– Едва коснулся меча, очнулся там же где лежал. Живой и здоровый, даже здоровее прежнего – ничего не болит, не ноет, на теле ни одной раны. В руке мой меч, такой как там, в темноте – с аурой вокруг лезвия. Ну, а дальше вы знаете.
Рассказывать о том, что случилось в прошлом Ингельда, Роланд не стал. Это уже не имело никакого значения.
– Меч Господа, – задумчиво сказала Кира. – Никогда не думала, что он существует. Неужели он теперь всегда будет внутри тебя?
– Откуда мне знать? Признаться, меня куда больше беспокоит то, что передал мне Ингельд.
– Не думаю, что тебе следует тревожиться о мече, – тихо сказала Селена. – Если этот меч действительно
– Хм, но тогда почему бы ему вовсе не уничтожить эту проклятую частичку дьявола?
– Потому что для этого ты должен захотеть это сделать.
– Но я хочу.
Он бросил взгляд на Селену, но девушка избегала смотреть ему в глаза. А ведь еще несколько минут назад казалось, что она стала другой, и Роланд подумал было, что у него все-таки есть шанс, но... Судя по всему, девушка уже стыдилась своих недавних слез.
Роланд вдруг ощутил, что равнодушие Селены больше его не ранит. Как будто он свыкся с этим. Примирился с ее потерей. Совсем как тогда, десять лет назад.
Воспоминание о Тие нахлынуло и тут же ушло, не оставив привычной горечи. Роланд нахмурился – что же с ним такое? Откуда эта апатия? Неужели смерть Ингельда так подействовала на него?..
– Все не так просто, – вмешалась Кира. – Твое желание должно исходить из сердца, а не из ума. Это очень сложно. Ты же видел, Роланд, во что превратились Хранители, а они ведь подбирались из числа святых, ну, или отличившихся аскезой монахов, так ведь, Селена?
– В Священном Писании сказано – «праведные мужи»...
– Вот-вот, – улыбнулась Кира. – Святые, кто же еще? Но ведь и они не устояли перед искушением.
– Вы меня успокоили, – усмехнулся Роланд. – А ведь я даже не знаю, что это за Осколок. Правда, он был похож на рог...
– Это и есть Рог, – уверенно сказала Селена.
– Откуда ты можешь это знать?
– Просто знаю, – Селена пожала плечами. – Думаю, потому что во мне их уже четыре.
– Один из Осколков был уничтожен Мечом Господа в Разломе, – задумчиво сказал Ральф, – получается, остался только один – Хвост или Сердце. Где же искать того, кто владеет этим последним Осколком?
– Кто бы и где бы он ни был, скоро мы с ним встретимся, – сказал Роланд. – Уверен, что Осколки притягиваются друг к другу.
– Не знаю насчет Осколков, но, как маг с большим опытом, – с улыбкой заметила Кира, – могу сказать, что этот последний сам будет искать нас.
После ужина, расставив посты из своих воинов, Зарель огляделся. Положив голову на руку Ральфа мирно посапывала Мара. Озабоченно хмурил брови инур, похоже, даже во сне он продолжал охранять девушку. Ворочалась Кира, прикрытая с двух сторон сестрами-неко. Возле костра, прямо с куском мяса в зубах дремал Тирри.
Зарель обнаружил Роланда невдалеке от лагеря. Привалившись к дереву, карнелиец разглядывал звезды.
– Не спится? – Зарель присел рядом.
– Мне больше не нужно спать, – спокойно отозвался Роланд.
– Как это? – опешил Зарель. – Откуда ты знаешь?
– Просто знаю.
– Меч?
– Возможно. А может и Рог.
– Ты как-нибудь ощущаешь их?
Роланд отрицательно покачал головой.
– Никак не ощущаю. Просто вдруг понял, что спать не обязательно.
Они немного помолчали. Пока Зарель раздумывал как задать волновавший его вопрос, Роланд его опередил: