Разлом
Шрифт:
Рискуя жизнью, Торнтад прибыл в расположение штаба Северной армии и провел там несколько часов. После чего армия признала его законным королем. Были, конечно, и недовольные, были и брожения в войсках, но все мятежи были подавлены на корню.
И теперь, имея в своем распоряжении все далийские войска, Торнтад мог позволить себе многое. В том числе мягко, но настойчиво требовать вывода крестоносцев.
Одевшись в рванье и обмотавшись тряпками, неко изображали
На площади перед ратушей города Танен, куда неко и Кира зашли чтобы пополнить запасы провизии, тоже готовился костер. Городок был крохотный, все его улочки вели на главную площадь, так что не заметить экзекуцию было невозможно.
Едва ступив на площадь, неко остановились как вкопанные, глаза сверкнули ненавистью – у столба стояла их молодая соплеменница.
– Твари! – Ири стиснула кулаки.
– Спокойно, – Инелия успокаивающе погладила ее по плечу. – Только не дергайся, тут две дюжины рыцарей и еще штук сорок жителей, и я не знаю кто из них опасней...
– Не останавливайтесь! – прошипела Кира. – На нас уже смотрят! Медленно идем через площадь и уходим отсюда, едой разживемся еще где-нибудь...
В костер полетели факелы и жертва отчаянно закричала. Ирия задрожала, ее руки потянулись за свертком с мечом.
– Ири, нет! – Инелия вцепилась в руки сестры. – Мы должны...
Из толпы раздался детский крик и взгляд Ири остекленел. Из толпы выбежал маленький мальчик-неко и бросился к костру. Один из крестоносцев со смехом подцепил его за шкирку и швырнул в разгорающееся пламя.
Дальнейшее случилось в доли секунды. Дико взвизгнув, Ири с легкостью отшвырнула Инелию и Киру, и метнулась в толпу, срывая с себя маскировочные тряпки. Сдавленно ругаясь, следом бросилась Инелия, на ходу вытаскивая клинок. Кира же, не раздумывая, ударила первым вспомнившимся заклятием.
Мощный порыв ветра погасил огонь, и мальчик, отделавшись одним испугом, повис на матери. Следующим заклятием Кира взрезала веревки неко и та, подхватив сына, прыгнула в разбегающуюся толпу.
А сестры уже рубились с рыцарями. Многие замешкались, иные отступили, не веря, что их противники только две разъяренных неко, но вскоре крестоносцы опомнились, и сестрам пришлось тяжко.
Но Кира уже ничем не могла им помочь. Навстречу ей спешил священник. Высокий, худой, с фанатичным блеском в глазах. Именно такие чаще всего попадались по дороге сюда, именно такие чаще всего жгли Измененных и ведьм, и как раз таких Кира ненавидела всей душой.
Кира вытянула вперед руку и с каким-то кровожадным удовольствием стиснула пальцы в кулак. Это было простое, но довольно эффективное заклятие. В самый раз для священника.
Она отчетливо ощутила как ее пальцы погружаются в его сухую плоть и как трепещет в кулаке сердце. Еще
Но оно не чавкнуло. Кира неожиданно ощутила жжение под пальцами, как будто вместо сердца в руку угодила раскаленная головня.
Она вскрикнула и перехватила торжествующий взгляд священника.
– Я все равно уничтожу тебя! – прошептала Кира.
В памяти пронеслись десятки изощренных заклятий, но она не успела даже выбрать. Ее желудок внезапно подпрыгнул, и Киру скрутила тошнота. Она рухнула на колени. Ее желудок был пуст, она не ела со вчерашнего утра, ее просто не могло тошнить, однако желудок точно обезумел.
– Тварь! – выдохнула она, косясь на подходящего священника. – Я все равно...
Ее вновь скрутило, и она не увидела зашедшего со спины рыцаря. На ее затылок обрушился тяжелый удар, и Кира потеряла сознание.
– Проклятая ведьма!
Крестоносец попытался было пнуть ее, но священник остановил его.
– Не нужно, сын мой! Отнеси ее в подвал. А я займусь этими...
Неко еще держались. Их спасали природная ловкость и карнелийские клинки. Однако силы были уже на исходе.
– Отойдите в сторону, – бросил священник, и ему поспешно освободили дорогу.
– Это ты приказал сжечь их?
Ирия окатила священника полным ненависти взглядом.
– Исчадия Дьявола! – процедил священник. – Вас также ожидает костер! Но не сейчас...
– Ты сам сдохнешь!
Сестры ринулись к нему, но тут же упали, держась за животы. Лязгая железом, подскочили крестоносцы и, вырвав у неко оружие, принялись избивать их ногами.
– Хватит, хватит! – прикрикнул священник. – Оставьте их!
– Они троих уложили! – выдохнул кто-то с ненавистью.
– Они свое еще получат, но сейчас они мне нужны живыми!
– Жить будут, – отозвался один из крестоносцев. – У них ведь как у кошек – по девять жизней.
Кира очнулась от холода, почти в полной темноте. Единственным источником света служило крохотное окошко под самым потолком, но от него было мало толку. Хотя, конечно, рассматривать здесь было нечего – промозглые каменные стены, да окованная железом дверь невдалеке.
Кира шевельнулась и, к своему немалому облегчению, ощутила, что она вполне здорова, и даже без оков, если не считать металлический обруч на шее.
Едва заметив на полу две скорчившиеся фигурки, опутанные цепями, Кира подбежала к ним. Неко были в ужасном состоянии – их избили настолько, что они с трудом могли разговаривать, а о том, чтобы двинуться не могло быть и речи. Любое движение причиняло нестерпимую боль, они не могли даже говорить – губы и вообще все лицо было опухшим от побоев. Но, едва Кира решила взяться за лечение, как ее вновь накрыло знакомое ощущение улитки без панциря.