Разлюби меня...
Шрифт:
Принцесска зло сверкала на меня глазами, не в силах пошевелиться. Стреляла огненным взглядом, прожигала ненавистью и агрессией. А я назло еще сильнее давил ментально, заставляя волчицу прогибаться. Захотел бы, мог на колени поставить!
Резко отпустил ее, разрешил мысленно идти и тут же взбрыкнула, оставаясь на месте. Может не услышала меня.
— Свободна, — бросил ей, проверяя реакцию.
Резко подняла голову, бросая вызов, глаза в глаза. Огонь загорелся на кончиках пальцев. Девчонка призвала свою магию, целясь прямо в меня. Волк заскулил и забился в щель. Я же только разозлился. Нельзя будущего альфу доводить до бешенства,
Усмехнулся. Пинками заставил волка выползти из своей норы, заставил посмотреть на нее. Пусть вместе со мной страдает, раз уж это затеял. Заставил мелкую опустить голову, хоть и не хотела, грозно сверкая очами, но я нарочно делал ей больно, показывая, кто тут главный.
— Садист, — прошептала она, пытаясь сопротивляться, карие глаза сменились темно-синими.
Взял за подбородок, не давая вырваться, разглядывая глаза волчицы. Да, необычная волчица, хитрая, сильная.
— Ты абсолютно права, мелкая, — отвернулся, выпуская девчонку из захвата, потянулся, разминая мышцы, беся ее все больше. — А ты что думала, привязала, значит подчинила? — увидел, как вздрогнула и отвела взгляд. — Не, со мной так не работает! Я еще с детства научился волка своего на привязи держать, так что повертеть мной не получиться, разве только в полнолуние, да и то еще проверить надо. Хочешь еще поиграть… — сделал паузу и увидел, как вспыхнула, так и не поднимая глаз, — … в гляделки? — предложил, усмехаясь, и надавил сильнее, заставляя все-таки опуститься передо мной на колени, признать власть более сильного волка, мужчины!
— Стас, — Серый вышел из-за кустов, видя, что меня отпустило. — Не надо с ней так. — Загородил собой, прерывая наши гляделки, давая возможность выдохнуть и прийти в себя.
— Серый, Серый, — вздохнул, не хотелось при всех ставить друга на место, пусть еще мужиком побудет. — Твое слово для меня важно, — отвернулся от девчонки, назло волчице обнял Лику, которая стояла, не понимая, что происходит. Лика тут же прильнула, обнимая в ответ. — Пойдемте, пройдемся.
И увидел, как вспыхнул синий взгляд, как дернулась Анастасия в мою сторону. Ага! Теперь ты почувствуй, как это, когда твою пару трогает кто-то другой. Привязка на две стороны работает, не только на меня одного.
Я шел по знакомым местам, лес, кусты, тропа — все было до боли родным, вот только не радовало. Волчица у девчонки затаилась, и нос наружу не казала, но это пока шмакодявка ей не перечит и не злит, как только их мысли пойдут в разные стороны, начнется.
А сейчас обе в растерянности. Волчица с сильным волком никогда не встречалась и видимо думает, как ей быть, чтобы не попасться и остаться свободной. Девчонка лишилась того, что берегла с первым встречным, не пойми как, и теперь тоже мучилась и переживала. Еще хорошо, что на ней всегда мой запах, неизвестно как повел бы себя тигр, пронюхав про нас. Принюхался, проверяя ее самочувствие. Все-таки первая ночь, да и я еще мозги ей немного поправил. Сверкнула в мою сторону злым взглядом. Ничего, до свадьбы заживет! Природа в любом случае возьмёт свое, Моя! Пара. Даже если она и одичает в любом случае прибежит ко мне.
Серый отошёл подальше со своей Стасей, и правильно сделал, понимает, что волка злить нельзя. А вот Лика трещит на ухо, хуже вороны.
— Стас, Стас, это тут ты воевал?
— Лика, — я поморщился, не любил вспоминать эти часы, сам себе я тогда казался слабым, — воевал
— А отец Серого, ну этот строгий дядька-командир, сказал, что ты его спас.
— Так это и было в первую вылазку.
— А он еще сказал, что обязан тебе жизнью, а Серый добавил, что ты тогда чуть не погиб, вытаскивая командира.
Снова поморщился, вспоминать тот случай не люблю, потому что чуть не потерял волка, который отдавал свою жизнь за меня, вытаскивая с того света.
— Давно было, да и половина придумана Серым. Он, кстати, тоже в тот раз сильно пострадал. Ранили его так, что шрам на пузе до сих пор. Давай, Серый, покажи шрам, — перевел я все стрелки на друга.
Серый похлопал глазами, не понимая шучу я сейчас или нет. Н-да шесть месяцев не виделись, как чужие.
— Стася, ну пусть он покажет шрам, интересно же, — заканючила принцесса.
Ведь нормальная девка была, а рядом с тупой сестрой тупеет сама.
— Слышь, девчонки, — что-то проглянуло от настоящего Серого, — а я не только шрам показать могу, — он подмигнул обеим, но покраснела только Лика. Конечно, Анастасия, после вчерашней ночи, почти все про отношения между мужчиной и женщиной узнала.
— Ну, я тогда пойду, — быстро нашелся, понимая, как могу избавиться сразу от всех, — дела у меня. А у Серого столько интересного, сам не видел, но женские разговоры слышал неоднократно.
И рванул в лес, на ходу перевоплощаясь в волка. Не могу больше рядом с этой девчонкой, нежность накатывает такая, что лужицей готов растечься у ее ног. Ладно бы возбуждение, еще бы смирился, а тут дикое желание защищать, как бы не споткнулась, а вдруг замерзла, а так ли я на нее посмотрел, а не перегнул ли палку.
В лесу проторчал до ночи. Вернулся в комнату, собираясь вздремнуть в тепле и уюте, но вот только самое страшное оказывается начинается среди ночи. Волк не спал, просто не спал, и мне не давал. Он, зараза такая, мечтал, как со своей волчицей в лесах…, потом требовал от меня, чтобы мы пошли и заявили о себе, потом не требовал, просил. Потом злился. Потом обиделся. Потом просто сел и стал выть мне в душу, скотина такая.
Встал, натянул штаны, и не обуваясь, босиком, направился на кухню, обещая волку, что сейчас я буду заливать его коньяком. Волк спиртное ненавидел, поэтому выпивал я мало, всегда столько, чтобы людям было не обидно, что я с ними не пью, а волку не противно. А сейчас я собирался нажраться. Завыл он меня! Теперь моя очередь выть!
Тихо спустился на кухню и открыл бар, зарываясь глазами в напитки. И черт ее дернул спуститься. Я почти забыл, что ее, вернее прежняя моя, комната этажом ниже. Резко развернулся, освещая себя светом, падающим из бара. Он обрисовывал мой силуэт, но лица разглядеть не давал.
— Ой! — пискнула мелкая, останавливаясь на полпути к графину. — Доброй ночи, не хотела Вас пугать, я только попить. — и тут же попятилась назад.
Я молчал. Ждал, когда овечья шкура слезет с хитрой волчицы. Стоит вся такая испуганная, глаза большие, несчастные.
— Ладно, — вдруг пошла на попятную моя жертва, и попятилась от меня еще дальше, так и не дождавшись ответа, — я передумала и пить больше не хочу.
Резко развернулась и попыталась убежать.
— Стоять! — тихим голосом приказал, и она застыла как вкопанная. Хорошо у нее работает инстинкт самосохранения. — Сюда иди!