Разлюби меня...
Шрифт:
— Будешь, — уверенно сказал, и всучил в руки бокал.
Зачем я этим занимался? Почему процесс спаивания девчонки приносил мне столько удовольствия? А может я просто мстил нашим волкам, что не поставили нас в известность, не подготовили?
Выпили. Нащупал ее ледяную ногу и рывком подтянул к себе.
— И что ты делаешь, — даже страха в пьяном голосе не было, и тут же, — руки у тебя такие горячие, погрей еще.
Взял в руки ее ледяную стопу, согревая, разглядывая миниатюрную ножку с ярко-красными ноготками, а она вдруг улеглась на подушки,
— Погрей меня еще, так приятно, — пробормотала сквозь сон.
— Эй, не вздумай спать, мы еще не поговорили. — мне не хотелось, чтобы она засыпала. Хотелось…черт, секса с ней хотелось, чтобы не в темноте и видеть реакцию на меня, чтобы доверилась, называла своим. Да ей это укус простить был готов.
— Да пошел ты, будешь еще говорить, что мне делать. — как холодным душем облила, вырывая из эротических мечт. Впихнула вторую ногу мне в руки, и, кажется, заснула.
А я, как дурак, сидел поглаживая маленькие ножки, согревая руками, и думал, что классная картина: за окном ветер и осенний дождь, а здесь так тихо, только уютное сопение и я почти в полном одиночестве.
Дотянулся до бокала, выпил еще. Улегся рядом, чувствуя, как прижимается ко мне во сне хрупкое тело, нагло требуя тепла и защиты, обнял, прижимая к себе, успокаиваясь и спокойно заснул, как будто не было метаний.
А проснулся от того, что мы с грохотом свалились с узкого дивана. Хорошо еще, что снизу оказался, а девчонка на мне, а то бы пришиб и не заметил.
— Ой, — сонные глаза пялились на меня, никак не понимая, каким образом, она оказалась со мной и в такой пикантной позе.
— Вот тебе и ой, — пробормотал я, потому что четко ощущал свое возбуждение, впрочем, Настя это тоже чувствовала, ее мягкий живот упирался…. Или я упирался….кто там разберет.
Она сглотнула и поерзала, пытаясь слезть, а я вроде и не мешал, но в тоже время не давал освободиться, кольцо рук сомкнулось вокруг ее спины, и никак не хотелось размыкаться.
— Что ты делаешь? — почему-то шепотом спросила она.
— Ничего не делаю, — так же честно ответил я, если бы делал, лежала бы она не на мне, а подо мной.
— Может отпустишь? — шепот звучал в самой ухо, а я вдохнул запах ее волос и тут же простонал.
— Не могу, — рука скользнула по спине, чуть поглаживая позвоночник и запуталась в волосах, наши глаза встретились. — Только один поцелуй, — это прозвучало скорее, как просьба, чем приказ, но я ничего не мог поделать.
Не мог поцеловать ее силой, не хотел сопротивления, но и не поцеловать не мог тоже.
Она поцеловала меня сама, и я застонал, настолько вкусной была, настолько этот поцелуй отличался от всех других. Рывком перевернулся, аккуратно укладывая на пол, и впился в губы, теряясь от урагана ощущений, а она плавилась в моих руках. И снова не понятно кто в кого вцепился: я в нее или она в меня. И снова не понятно, кто кого целовал: я ее или она меня. И снова не понятно, что происходило между нами…
— Стас? — голос Лики, и вспыхнувший свет.
Мы
Опустил глаза и сглотнул, моя футболка на девушке задралась чуть ли не до самого горла, моя рука нежно поглаживала маленькую грудь. Отдернул руку, как от огня. Аккуратно, тихо-тихо опустил футболку, натянув ее чуть ли не до пяток.
— Согрелась? — спросил, чтобы спросить, не молчать же теперь
Девчонка только кивнула.
— Стас, ты здесь? — черт, уйдет она когда — нибудь, нет здесь никого, видит же, что нет.
Снова захотелось поцеловать это кудрявое чудовище. Может при свете ощущения другие? Она явно что-то прочитала по моим глазам, потому что несогласно замотала головой. А это заводило сильнее. И я утвердительно кивнул, зажимая ее в тиски рук, снова припадая к губам.
Ощущения крышесносные, с одной стороны, ты не можешь себя выдать ни единым звуком, с другой стороны, этот поцелуй был еще круче.
Свет погас, шаги удалялись, а я тут же получил звонкую пощечину, скатился с девчонки как ужаленный змеей.
— Не смей. Ко мне. Больше. Прикасаться!
Вскочила на ноги, яростно сверкая глазами, где-то там в глубине вспыхивали желтые и синие искры. Волчица!
— Это еще почему? — тоже встал, но подходить не спешил, кто ее знает, еще драться начнет.
— Да потому! — топнула ногой. — Не нравишься ты мне, понял? — шепотом ругалась она.
— Что-то не заметил, что не нравлюсь, кто-то сейчас так стонал подо мной, так выгибался, требуя большего.
— Ах ты… Да ты… Да ты знаешь кто ты?
— Ну кто? — я встал напротив. — Тот, кто лишил тебя девственности или тот, с кем тебе нравиться целоваться?
— Да я просто пьяная была … тогда, а сегодня…сегодня, ты меня специально напоил, — в меня полетела подушка с дивана. — Ты специально меня напоил. — повторила она.
— Ага, больно ты мне нужна. Ты на себя посмотри! — разозлился я. — Бабайка какая-то! Да ни у одного мужика на такое чудо не встанет.
— Значит ты не мужик, — захохотала она, — потому что твое не встанет я до сих пор вижу. — отплатила мне той же монетой, сука. Вот почему она не скромная, забитая заучка!
— А раз видишь, то иди сюда, — и я перепрыгнул журнальный столик, намереваясь ей показать, чего стоят ее слова.
Принцесска взвизгнула и прыгнула на диван. Я уже собрался последовать за ней, как снова загорелся свет.
— Что здесь происходит? — сонный голос Серого, привёл в чувства.
Серый же прищурил глаз, оценивая обстановку.
— Ничего, — буркнул и отвернулся, — попить на кухню зашел и встретил эту.
— Ага, — Стася перепрыгнула спинку дивана и тут же спряталась за спину Серого, — пойдем Серый спать, только ты чур у меня сегодня ночуешь, знаешь, как этот напугал, боюсь не усну одна, — они удалялись, а я скрипел зубами, сдерживая волка, который велел нагнать и оторвать шеи обоим.