Разожженный
Шрифт:
– Почему мы сразу не пошли вместе?
– Звезды не должны видеть нас вместе, пока мы не заберемся достаточно высоко, чтобы безумие скрыло нас из виду.
– Разве они не подозревают, что мы идем сюда? Мы оба забирались на гору в одну ночь, так ведь?
Исида покачала головой.
– Нефтида говорила, что звезды не видят всей картины. Они знают, то я забралась на гору, что ты забрался на гору. Для них это могло случиться с разницей в века. Теперь мы близко к камню куриному богу, и мы скрыты. И звезды реагируют на действия. Они не выступят
Исида и Осирис добрались до вершины и устроились под ветками дерева. Осирис видел, что ему больше тысячи лет. Он сидел у ствола, усадив Исиду к себе на колени, прижимая к себе и шепча успокаивающие слова, пока ее терзали видении.
Она ответила тем же, гладила его лоб и целовала висок, чтобы отвлечь от того, чего не было. Хоть Исида была в его руках, видения появлялись в его голове и порой затмевали все, и это было бесконечной пыткой, которой он хотел избежать.
Он, казалось, увидел снова того юношу, глядящего на него. Когда он обернулся, там никого не было, но он еще чувствовал шеей этот взгляд. Когда Исида сказала, что время пришло, он выдохнул с облегчением. Они встали и прошли последние шаги на вершину.
Как только они вышли из леса на каменный выступ на вершине горы Бабель, в головах все успокоилось. Это разительно отличалось от ментального шума, терзавшего их часами. Исида от облегчения издала то ли смешок, то ли всхлип, прижавшись к нему. Место казалось неестественным, камни будто отполировали, огромные монолиты тянулись в небо. Они словно стояли в центре короны на голове великана.
Черное небо над ними было похожим на космос, но без звезд. Они словно стояли… в пустоте. Словно у него больше не было формы, а притяжение больше не держало его на месте. Осирис пошатнулся, тяжело дыша.
И тут он осознал, что в его руках дрожит женщина, он посмотрел на нее и пришел в себя. Он встряхнул ее.
– Исида… Исида… посмотри на меня, - она подняла залитое слезами лицо, и он вытер капли большим пальцем. – Мы на месте, любимая. Просто смотри на меня.
Исида пару раз судорожно вдохнула и кивнула.
– Я знала, что это место будет другим, но не представляла… - ее голос оборвался, он подумала о сестре и о том, какой невыносимой была ее жизнь. Осирис сжал ее руки, и она посмотрела на его серьезное лицо.
– Ты готов? – спросила она.
– Да.
Ее сердце разбухло из-за доверия и любви, которые она видела.
– Закрой глаза, - сказала Исида, он послушался, и она применила небольшое заклинание. Оно очищало и готовило к грядущему. Тепло покалывало кожу головы, растекалось так по телу к кончикам пальцев на руках и ногах. Когда ощущение угасло, она попросила его открыть глаза.
Осирис послушался и увидел, что они обновились, словно искупались в золотом водопаде. Исида была неотразима в платье из тонкой ткани, словно сотканном из звезд и лунного света. Ее крылья были прижаты к спине, а волосы густыми волнами ниспадали до талии.
–
– Как и ты.
Он не заметил свою одежду. Он опустил взгляд и увидел, что он был в тунике и штанах ослепительной белизны. Они стояли босые, и он сразу понял, что огромный камень куриный бог гудит энергией под его ногами.
– Что дальше?
– Нужно спешить, - сказала Исида. – Времени между ночью и днем мало. Возьми в руку мое сердце, а я возьму твое, - Осирис разбил сосуд с сердцем Исиды и убрал осколки, забрал аметистового скарабея сердца. Когда они были готовы, она сказала. – Это обмолот. Лучшее в каждом из нас поднимется, сплетется и станет чем-то новым. Тем, что уже не распутать.
Она заглянула в его глаза, словно спрашивала, хочет ли он этого. Осирис уверенно кивнул, улыбнулся ей, и Исида начала читать заклинание. Оно было сложным, говорило о скрытых желаниях, связи и разделении сердец. А потом она воззвала к силе истинной сизигии. Он никогда не слышал, чтобы это использовали в чарах.
Сизигия была довольно распространенным небесным явлением. Это случалось, когда три небесных тела в одной гравитационной системе, как Земля луна и солнце, перестраивались. Но Исида говорила об истинной сизигии. Этого не случалось раньше. Не случалось при его жизни.
В истинной сизигии участвовали три небесных тела, но перестроение было постоянным. Как только это происходило, трое связывались навеки, больше не двигались. Если Исида могла воззвать к силе истинной сизигии, то ее чары могли соперничать с силой Сетха. Теперь он понял видение об Исиде. Все ее тело заполнил свет.
Она закончила заклинание, улыбнулась, и Осирис подумал, что Исида никогда еще не выглядела так мило и блистательно.
– Готово? – спросил он.
– Почти. Еще один шаг, и мы будем скованы навеки, связаны так, что даже звезды не смогут нас разделить.
– Что я должен сделать? – тихо спросил Осирис.
– Забрать в себя мое сердце, а потом я скажу тебе свое тайное имя.
– Ты тоже так сделаешь? – спросил он.
Она кивнула, ее глаза сияли. То, что она просила от него, основывалось на первобытной магии. Истинное имя давало абсолютную власть. Требовалось невероятное доверие, это отличалось от других явлений на небесах. Если верность дрогнет, смелость угаснет, то эгоизм навредит обоим. Сделав это, они смогут видеть сердца друг друга и понимать друг друга полностью, и хорошее, и плохое.
Осирис не мешкал. Он обхватил ладонью ее сердце и прижал к своей груди. Аметист вспыхнул и погрузился в него, трепеща крыльями, пока устраивался рядом с его сердцем. Исида повторила это с золотым скарабеем. Он встал на место, и Исида ощутила запахи леса и полей.
Исида вытянула руки, и Осирис обхватил ее ладони, притянул ее ближе. Темные небеса светлели, а они прошептали друг другу свои тайные имена, и мир отклонился т своей оси.
Они были едины.
Они были неразрушимы.
Они были скованы навеки.