Разрушь меня

Мафи Тахира

— Скорее слухи могут убить вас, чем я.

Он смотрит на меня очень долго.

— Я хочу вам кое-что показать, — говорит он.

— Мне нужны ответы на мои вопросы, — не выдерживаю я, устав от ложного ощущения безопасности. Не хочу слышать, что Адам и Джеймс в порядке. Не буду никому доверять, пока не получу доказательств. Не стану притворяться, что все хорошо. — Я хочу убедиться, что мой друг в безопасности. С нами был десятилетний ребенок, я хочу его видеть. Мне нужно удостовериться, что он здоров и невредим. Иначе я отказываюсь сотрудничать.

Касл задерживает

на мне взгляд на несколько секунд.

— Приятно видеть такую преданность. — Я вижу, что он не шутит. — Вы у нас приживетесь.

— Мои друзья…

— Да, конечно. — Он встал. — Следуйте за мной.

Этот подземный комплекс куда более сложен, чем я представляла. Сотни различных направлений, в которых легко запутаться, почти столько же комнат, одни больше других, у каждой особое предназначение.

— Столовая, — объясняет Касл. — Спальни. — В противоположном крыле. — Учебные классы. — Дальше по коридору. — Общие комнаты. — Мы их как раз проходим. — Ванные, туалеты. — В каждом конце этажа. — Переговорные. — За этой дверью.

В каждой комнате гул голосов, много людей, каждый занят делом. Они поднимают головы. Некоторые машут, улыбаются, рады нас видеть. Все смотрят на Касла. Он кивает. В его взгляде доброта и скромность, а улыбка сильная, уверенная.

Он лидер целого движения, как сказал Кенджи. Здесь все зависят от него не только в вопросе выживания. Здесь не просто противорадиационное убежище или огромный схрон. Здесь собрались люди, объединенные одной целью, высшим предназначением.

— Добро пожаловать, — говорит Касл, делая приглашающий жест, — в «Омегу пойнт».

Глава 46

— «Омега пойнт»?

— Последняя буква греческого алфавита. Высшая стадия развития, последняя в своем ряду. — Он останавливается, и впервые я замечаю символ «омега», вышитый на плече его пиджака. — Мы надеемся спасти цивилизацию.

— Но как… с горсткой людей… как вы собираетесь бороться с…

— Мы ведем подготовку уже долгое время, Джульетта. — Касл впервые назвал меня по имени. Голос у него сильный, ровный. — Мы много лет планируем, занимаемся организацией, уточняем нашу стратегию. Социальный коллапс не стал неожиданностью — мы сами его приблизили. Вопрос был не в том, развалится ли общество. Вопрос был — когда. Шла игра на выжидание — кто захватит власть и как они намерены ее использовать. Страх — очень неплохой мотиватор.

— Для трусов.

— Согласен. Поэтому часть моей работы — зажигать надежду в потухших сердцах. — Мы свернули в новый коридор. — Вы ведь знаете: почти все, что говорят о положении страны, — ложь?

Я остановилась.

— То есть как?

— Ситуация отнюдь не катастрофическая, как утверждает Оздоровление.

— Но ведь нет еды!

— Людям просто не дают к ней доступа.

— Животные…

— Спрятаны. Генетически модифицированы. Взращиваются на секретных пастбищах.

— А воздух, времена года, погода?

— Все не так плохо, как они пытаются представить. Это действительно проблема, но вызвана она отвратительным обращением

с матушкой-землей. Пока еще это обратимо. — Касл повернулся ко мне, заставив сосредоточиться одним спокойным взглядом. — Есть возможность все изменить. Можно обеспечить всех чистой питьевой водой. Можно выращивать достаточно зерна, не регулируя его объемы и не позволяя генетически модифицировать в угоду производителям. Люди умирают, потому что их кормят отравой. Животные умирают, потому что их кормят отходами и держат в грязи и тесноте. Земля не родит, потому что в нее валят химикаты, отчего растения становятся опасными для нашего здоровья. Но все это поправимо.

Нас пичкают ложью, потому что вера в эту ложь делает нас слабыми и послушными. Наша пища, здоровье, жизнеобеспечение зависят от Оздоровления. Это уродует души, превращает людей в трусов, а детей — в рабов. Пришло время дать отпор. — Глаза Касла блестели, кулаки сжались от ярости. Его слова сверкали от эмоций и были тяжелыми от убеждения, четкости и значимости. Я не сомневалась, что он многих привлек на свою сторону надеждой на будущее, казавшееся потерянным, новым вдохновением в мрачном мире без перспектив. Он лидер по натуре. Талантливый оратор.

Но мне было трудно поверить Каслу.

— Откуда вы знаете, что ваши теории верны? Доказательства у вас есть?

Руки Касла расслабились, глаза стали прежними. На губах заиграла легкая улыбка.

— Что смешного?

Он чуть заметно покачал головой.

— Мне нравится ваш скептицизм. Никогда не надо верить всему, что слышишь.

Я понимаю двойной смысл его слов и ценю иронию.

— Туше, мистер Касл.

Пауза.

— Вы француженка, миз Ферраре?

Разве что моя мать.

Отвожу глаза.

— Так где же доказательства?

— Наше движение само по себе убедительное доказательство. Мы выживаем потому, что сказанное мной — правда. Пищу и припасы берем из разных хранилищ, построенных Оздоровлением. Мы нашли их поля, фермы, животных. У них сотни акров земли под зерновые. Трудятся на фермах рабы — под угрозой смерти, или у них семьи в заложниках. Основное население уничтожено либо загнано в сектора, которыми удобно управлять и круглосуточно контролировать.

Я слушала бесстрастно: еще не решила, верить или нет.

— А зачем вам я? Какая разница, здесь я или нет?

Касл остановился у стеклянной стены и указал за нее, не ответив на мой вопрос.

— Ваш Адам поправляется благодаря этим людям.

Я чуть не упала, споткнувшись, когда кинулась посмотреть. Прижавшись к стеклу, я вглядывалась в ярко освещенное пространство. Адам спит, его красивое лицо спокойно и прекрасно. Видимо, мы в медицинском крыле.

— Глядите внимательно, — говорит мне Касл. — Ни игл капельниц, ни машин, поддерживающих в нем жизнь. Он попал сюда с тремя сломанными ребрами, легкими на грани коллапса и пулей в бедре. Плюс к этому сильный ушиб почек, множественные гематомы на теле, лопнувшая кожа на запястьях, растяжение голеностопа. Он потерял так много крови, что ее не смогли бы восполнить в большей части больниц.