Разрушитель меча
Шрифт:
Особенно когда их так мало. Сула, Акбар. Мой шодо, умерший двенадцать лет назад. И даже Разящий, обычный меч, который, тем не менее, был мне очень близок.
Все мертвы. Даже меч.
Осталась только Дел.
18
Меня разбудил знакомый монотонный звук: металлический скрежет точильного камня о клинок. Я вдохнул запах масла и стали.
И Дел.
Я перекатился на другой бок, проклиная запутавшееся одеяло, и продрал глаза. Была уже середина дня. Солнце поднялось высоко и ярко освещало
И это мне кое-что напомнило.
— Надо же, она все еще на месте, — заметил я. — Крыша.
Дел даже не посмотрела.
— Да, — буркнула она и еще старательнее заработала точильным камнем.
Расчесанные влажные волосы рассыпались по плечам. На тунике остались влажные пятна, которые быстро высыхали.
— Ты успела помыться, — удивился я.
— Да, — скрип, звон, шипение. — Да, я успела сходить в купальню.
— Акбар мог бы принести… — я тут же замолчал. Дел кинула на меня внимательный взгляд, на секунду оторвавшись от меча, и снова взялась за дело.
— Мне гораздо лучше, — сообщил я, откидывая одеяло. — Ты сумела распутать все узлы в шее и плечах. Конечно остается еще голова…
Я не закончил, потому что понял, что она меня не слушала.
— Что случилось?
Скрип. Звон. Шипение.
— Ничего.
— Никакого «ничего». В чем дело?
Она покачала головой.
— Если это из-за того, что я вчера напился…
— Нет.
Я задумался.
— Я что-то сказал? Ну то есть, когда я отключился…
— Ты не отключился, ты просто уснул. Я знаю разницу. Это не из-за твоих слов. Да, во сне ты разговаривал, но я ничего не поняла, так что не могу обвинить тебя в непристойности.
Это уже прогресс. Я сумел вытянуть из нее не только пожатие плечами или односложный ответ.
— Что тебя беспокоит?
Она отложила в сторону точильный камень и показала мне клинок.
— Смотри.
Я посмотрел. Под солнечными лучами меч светился. Жемчужно-розовая сталь, охраняемая путаницей рун, непонятных никому, кроме Дел.
— Баска…
— Смотри, — повторила она и перепачканным в масле пальцем ткнула в клинок.
И тогда я это увидел. Грязь. Пятно. Чернота.
— Я не понимаю…
— Я выбила твой меч у тебя из рук моим, — сдержанно напомнила она. — Я отбросила твой зараженный меч своей яватмой. И вот результат.
Зараженный. Интересное она подобрала выражение.
И главное очень точное.
Я облизнул губы, потом прикусил одну.
— Может дело не в этом.
— В этом, — отрезала она и снова взялась за точильный камень. — Именно в этом. Это работа Чоса Деи. Он заразил мою яватму.
— Ты не знаешь…
— Знаю, — она смотрела на меня ледяными глазами поверх клинка. — Думаешь я ничего не понимаю? Посмотри на свои ногти, Тигр. Посмотри на ладони и руки. А потом повтори, что «дело не в этом».
Я последовал ее совету и посмотрел. Ногти потемнели и из синих стали черными. Это была не чернота Чоса Деи, хотя именно из-за него произошли эти изменения, а скорее чернота синяка. Ногти отслаивались и я понял, что в скором времени все
Я поежился, потом сел прямо и откинул одеяло. Солнце поливало комнату своими лучами, глаза болели и мне пришлось прищуриться. Головная боль донимала не сильно… но вышибать клин придется. Хотя бы один легкий удар.
— Я не знаю, что тебе сказать. Давно ты пытаешься его счистить?
— Достаточно давно, чтобы понять что толку от этого нет, — она снова отложила точильный камень и посмотрела на меня полными отчаяния глазами. — Тигр, это же мой кровный клинок…
— Я понимаю, — я действительно понимал ее. Даже лучше, чем она думала. — Баска, я не знаю, что тебе сказать. Я могу что-то сделать? Может попробовать спеть?
Она только покачала головой. Влажные волосы спадали с плеч. Короткие волоски у висков почти высохли. Покрывало из светлого, блестящего шелка… чужого Югу.
Я прочистил горло.
— А может ты попробуешь?
— Я же говорила, Чоса хочет получить этот меч. Он всегда его хотел. Это ключ к его силе. Если он его получит — если он заберется в этот меч — с ним уже невозможно будет бороться. Он справится с тобой и вырвется на свободу. Понимаешь?
Я понимал. Или чувствовал. Я лучше чем Дел знал, зачем Чоса нужен этот меч — почему он ему просто необходим.
— Значит нам надо торопиться, — стараясь не напрягать больное колено, я осторожно поднялся и немного увереннее чем вчера похромал в общую комнату.
— Для начала, мне нужно выпить чашку акиви и помыться… — я остановился и обернулся. — Ты согласна подождать пока я помоюсь и побреюсь?
Дел тоже встала. Она подошла к двери и одной рукой откинула в сторону тонкий занавес. В другой руке по-прежнему была яватма.
— Ради такого, — мрачно сказала она, — я готова прождать весь день и всю ночь.
— Очень большое спасибо, — кисло поблагодарил я, — но думаю, что ТАК долго тебе ждать не придется.
— Может и нет, — вежливо согласилась она. — Но я сомневаюсь, что тебе быстро удастся смыть с себя всю грязь.
Я в этом тоже сомневался, но решил воздержаться от язвительного ответа. В конце концов, если Дел в состоянии шутить надо мной, хотя и неудачно, значит она не так расстроена, как я боялся.
А может я действительно такой грязный.
Ладно, сначала мыться. Потом акиви.
Клин может подождать.
В Кууми все цены были ненормально завышенными, в том числе и плата за вход в купальню. Но я не пожалел о потраченных деньгах. Хотя мой кошелек почти опустел, когда я снова вышел на улицу, довольно поглаживая свежевыбритый подбородок и поправляя ремни перевязи, я чувствовал себя совсем другим человеком. Теперь мне нужна была только чашка акиви и я направился к кантине. Но далеко идти мне не пришлось. Она сидела на темно-гнедой кобыле, держа повод жеребца. На ней был белый бурнус, с плеча свисала светлая коса. Под бурнусом перевязь. Набитые вещами сумы висели у седел.