Разрушитель
Шрифт:
Гелбрайт отступил назад, пока Тони отпирал двойные двери. Все пространство впереди было занято трейлером с оранжевой лодкой длиной двенадцать футов. В глубине оказалось множество импортных, но явно контрабандных товаров: аккуратные штабеля картонных коробок столового вина, решетчатые ящики с легким пивом «Стелла Артуа», завернутые в полиэтиленовую пленку, полки, занятые картонными коробками с блоками сигарет.
«Ну и ну, — подумал Гелбрайт с легким недоумением. — Неужели Тони действительно ожидал, что я поверю, будто контрабанда — самое большое преступление, в котором участвует он
Инспектора больше заинтересовал выровненный пол. На нем оставались влажные пятна в тех местах, где его промывали из шланга. Любопытно, что же так тщательно смывали?
— Что он пытается делать? — спросил Гелбрайт. — Хранить все без лицензии? Собирается взять на себя труд, уверяя таможенное и акцизное управление, что это все предназначено для личного использования?
— Все не так плохо, — запротестовал Бриджес. — Послушайте, парни в Дувре каждый день привозят на паромах больше, чем хранится здесь. И быстро делают деньги. Этот закон глупый. Я хочу сказать, если правительство не может привести в порядок законодательные акты, чтобы снизить пошлины на алкогольные напитки и сигареты до европейского уровня, то, конечно, парни, подобные Стиву, будут заниматься контрабандой. Все занимаются этим. Плывете во Францию и поддаетесь искушению, все очень просто.
— И заканчиваете в тюрьме, когда попадаетесь. Все очень просто, — язвительно возразил инспектор. — Кто его финансирует? Ты?
Бриджес покачал головой:
— У него связи в Лондоне, туда он и продает все.
— Именно туда он отвозит все отсюда?
— Берет напрокат у товарища фургон и транспортирует товар приблизительно один раз в два месяца.
Гелбрайт прочертил линию на пыльной крышке открытой коробки, затем закрыл ее. Дно каждой коробки, стоящей на полу, имело отметку уровня воды там, где вода впиталась в картон.
— Каким образом он доставляет все это на берег с лодки? — спросил он, поднимая бутылку красного столового вина. — Надо полагать, не на своей резиновой лодке, ведь могут заметить?
— До тех пор, пока не похоже на ящики с вином, проблем нет.
— А на что это похоже?
Бриджес пожал плечами:
— На что-нибудь самое обычное. Мусорные мешки, мешки для белья в стирку, пуховые одеяла. Если он прячет дюжину бутылок в носках, чтобы они не звенели, то когда складывает их в рюкзак, никто даже и внимания не обращает. Все уже привыкли, что Стив переносит вещи на лодку и с нее, он занимается этим давно. Иногда швартуется к понтону и пользуется портовой тележкой. Люди складывают там горы вещей в конце уик-энда. Если положить пять упаковок пива «Стелла Артуа» в спальный мешок, то кто заметит? А еще важнее то, что никому дела нет. Все опустошают кошельки в супермаркетах во Франции перед возвращением домой.
Гелбрайт приблизительно сосчитал количество коробок с вином.
— Здесь добрых шесть сотен бутылок вина. У него уходят часы, чтобы перенести их по дюжине за один раз, не говоря уже о пиве и сигаретах. Ты серьезно говоришь, что никто не задал ему вопрос, почему он шныряет туда и обратно на своей резиновой лодке с рюкзаком?
— Но основную массу груза он так не переносит. Я просто хотел показать, что совсем нетрудно перенести груз
— Например, ты?
— Только иногда.
Гелбрайт повернулся, чтобы взглянуть на резиновую лодку на трейлере.
— Ты выходил в лодке?
— Иногда.
— Значит, он звонит тебе по мобильному телефону и сообщает, что будет в определенном месте к полуночи. Мол, захвати лодку и договорись с товарищем о фургоне, помоги мне разгрузиться.
— Более или менее. Обычно он приходил около трех часов ночи, двое или трое из нас должны были ждать его в разных местах. Проще, когда он мог выбрать ближайшее от того места, где находился.
— Что значит — где? Не представляю, чтобы там были сотни мест для причала. Весь берег полностью застроен.
Бриджес усмехнулся:
— Вы удивитесь. Я знаю не меньше десяти небольших частных причалов на реках между Чичестером и Кристчерчем, владельцы которых, это точно известно, отсутствуют двадцать шесть уик-эндов из пятидесяти, не говоря уже о слипах в водах Саутгемптона. Стив — хороший моряк, он знает район как свои пять пальцев, а при условии, что он приходит при нарастающем приливе, чтобы не сесть на мель, то может подойти довольно близко к берегу. Ладно, мы можем промокнуть от пота, бегая туда-сюда, и до фургона приходится ходить далеко, но обычно двум сильным парням удается разгрузиться за один час. Простое дело.
Гелбрайт покачал головой, вспоминая, как сам промок на острове Пурбек и трудности, с которыми ему пришлось столкнуться, поднимая и спуская лодки на слипах.
— Для меня это кажется очень тяжелой работой. Сколько же он зарабатывает за один такой рейс?
— Что-то от пятисот до тысячи фунтов.
— Что ты имеешь с этого?
— Получаю натурой. Сигареты, пиво, что привезет.
— За помощь?
Бриджес кивнул.
— А за аренду гаража?
— Могу пользоваться прогулочной лодкой «Крейзи Дейз» в любое время, когда захочу. Прямой обмен.
Гелбрайт задумчиво смотрел на него.
— Он разрешает тебе самому выходить на ней или только поразвлечься на борту с девушкой?
Бриджес усмехнулся:
— Он никому не разрешает самостоятельно плавать на ней. Это его радость и гордость. Может убить любого, кто оставит хоть какой-то след на ней.
— Ммм… — Гелбрайт поднял из другой коробки бутылку белого вина. — Так когда же в последний раз ты пользовался лодкой для того, чтобы развлечься с девушкой?
— Пару недель назад.
— С кем?
— С Биби.
— Только с Биби? А ты не приводил других девушек втайне от нее?
— Боже, вы не отстанете, да? Только с Биби. И если вы скажете ей что-то другое, я подам официальную жалобу.
Улыбаясь, Гелбрайт поставил бутылку в коробку и двинулся к другой коробке.
— Как это происходит? Ты звонишь Стиву в Лондон и сообщаешь, что хочешь получить лодку на выходные? Или он сам предлагает, когда она ему не нужна?
— Обычно я пользуюсь ею на неделе. Он сам плавает, как правило, на выходных. Это хорошая сделка, все довольны.