Разрушитель
Шрифт:
– А нервишки у парня ни к черту! – процедил Джо, взяв скорчившуюся на полу фигуру в прицел парализатора.
Помедлил, выбирая уязвимую точку. Парализаторы патрульных были рассчитаны на временное воздействие на нервные узлы. Спарки был полон решимости превратить мерзавца в пожизненного инвалида, если тому удастся выжить или, что было равнозначно, его найдут в переплетениях туннелей. На уровнях царила полнейшая тишина, но не ласковая, как бывает в детской, а тишина жесткая, насторожившаяся, готовая взорваться криками ужаса
Прислонившись к холодной стене, Спарки пытался влезть в шкуру этого подонка, из прихоти или забавы отнявшего жизни людей.
Это было непостижимо до дурноты. Спарки боролся с желанием голыми руками задушить эту мразь. На секунду прикрыл веки. Чужая кровь лейтенанта не пугала – не верилось, что у этого человека она может быть такой же, как у прочих людей. Невозможно вообразить, что у него были мать и отец, и девочка, которая нравилась, тоже была.
Совесть – понятие, которое придумали люди или совесть – это и есть то, что отличает человека от зверя.
Спарки решился. И в ту же секунду покатился по наклонному пластику, ведущему вниз. Спарки лишь сделал первый шаг к битве, а его враг, улучив момент, без сомнений и колебаний набросился на Джо из-за угла.
Одним яростным клубком, избивая и пиная друг друга, они быстро падали на нижние уровни.
Джо попытался оторвать черные пальцы, вцепившиеся в отворот его куртки. Вывернулся. Ударил в челюсть, но, из-за неудобного положения, размах не удался, и стальной кулак Спарка лишь мазнул противника по подбородку. Мерзавец, надо признать, умел драться и даже, пожалуй, превосходил Спарки по части некоторых приемов. Вот он, отпустив лейтенанта, кувырком перекатился через противника и вскочил на ноги.
Спарки едва успел уклониться от летящего в висок тяжелого ботинка. Противник оказался сзади, перелетев в двойном кульбите.
– Ах ты, эквилибрист чертов! – разозлился Спарки по-настоящему.
Негр попытался повторить прием. Но Джо был готов. Он перехватил ноги противника в воздухе и выворачивал ступню до тех пор, пока легкий хруст кости не слился с воплем противника.
Бросить на землю, перевернуть и скрутить руки за спиной ремнем – на это потребовалось время, достаточное для одной затяжки.
Спарки выдохнул воздух: в стремительности поединка, оказывается, он все время сдерживал дыхание.
Но тут Джона Спаркслина поразила другая мысль: перед ним валялся стонущий сверток со сломанной лодыжкой. Лоб пострадавшего усеивали мелкие капельки пота. А прокушенная губа доказывала, что негр, хотя явно страдал, пощады не запросит.
В воображении Спарки ясно рисовал себе, как будет убивать недочеловека, как будет уничтожать эту мразь, которой следовало подохнуть в материнском чреве.
А вы пробовали поднести дуло парализатора к беспомощному телу и нажать курок? То-то же!
Спарки зло пнул негра носком ботинка:
– Ну, ты, задница! Вставай!
Тот готов был
Спаркслин поскреб затылок, сплюнул на пыльный пол и перекинул тело врага через плечо.
– Хороша лошадка?! – зло хлопнул тощие ягодицы и приказал:
– Хватайся за шею, мерзавец!
Вершителя судеб из Спаркслина не вышло. Была мысль шваркнуть обмякшее тело – негр потерял сознание – о бетонную стену, но как он сможет этими же руками взять и подбросить, и поймать, и расцеловать розовенькую Элли. Как он сумеет прикоснуться к Диане, чувствуя на пальцах комочки человеческого мозга и кровь?
– Нет уж, – бормотал Спарки, таща неудобный груз: негр, то и дело, сползал, – пусть каждый занимается своим делом! А то, если врач начнет печь лепешки…
Ирония судьбы: Спарки почти точь-в-точь был гражданином города и послушным учеником средств массовой информации.
Как часто бывает, что мы, горящие праведным гневом, нетерпимые ко злу и насилию, становимся жертвами собственных фантазий. И эта подлая мысль: славу Богу, никто не знает, какой я в мечтаниях супермен.
Чем запутанней становился лабиринт, тем все больше Джо злился на самого себя и на свое неуемное удальство. Ведь мог, мог он просто сообщить о районе, куда примерно может попасть новичок, оказавшийся на подземных уровнях. Нет, Спарки не ждал, что его за ухарство погладят по голове. Вернее, он действовал под взрывом эмоций, подогретых жаром пожарища и запахом горелого человеческого мяса.
Но всегда, как ни крути, во все времена были и будут маньяки, то сносящие до основания города, то обливающие себя бензином на городской площади. Те, что потрусливей, будут угонять самолеты или красть девятилетних девочек.
Дело Спарки – спокойствие горожан, а на всех маньяков патрульных не хватит!
Когда перед Спаркслином появилась табличка восьмого уровня, он опустил негра на землю и утер лоб. Становилось жарко. Шансов, что он отсюда выберется, становилось все меньше и меньше. Спарки отвинтил колпачок фляги с водой и влил пару капель жидкости в плотно сжатые губы все еще находящегося в беспамятстве негра. Тот зашевелился, попробовал поднять тяжелые веки.
– Кажется, – подытожил прогулку по окрестностям Спарки, – нам обоим будет и узилище, и, заодно, гробница!
Сомнений не оставалось: Спарки заблудился.
ОТДЫХ У ОЗЕРА
– Валяйся, валяйся! – Спарк махнул парню, пытавшемуся приподняться, левой рукой.
Правой он пытался ухватить юркую рыбешку с вуалеобразным хвостом. Водоем пресной воды, образовавшийся в каменной миске, желтел мелким песком дна. Стайки пронырливых рыб, беспорядочно мелькавшие в прозрачной воде, были бестолковы, но стремительны.