Разрушители
Шрифт:
Генерал решил лично ознакомиться с ситуацией. Двоим помощь уже не требовалась, человек двадцать покалечило огнем и камнями, еще столько же пребывали в полувменяемом состоянии, один — пропал без вести, скорее всего, сорвался в пропасть. В деревне дела обстояли лучше, но часть построек и растительность в нижней трети склона выгорели дотла. Аварийные накопители (многотонные каменные чаши, заполненные свинцовой крошкой) деформировались и слегка оплыли, но выдержали удар. Самым неожиданным было то, что заклинатели продолжали ворожить. Гверрел, упрямый, как лосось на нересте, цеплялся за взбунтовавшийся поток, пытаясь уложить его в пределы приемной пентаграммы.
— Вы позволите? — выдохнули над ухом генерала.
Аркониец (кто его сюда пустил?) подвинул Зайрима и устремился на помощь раненым. Из кучи начали извлекать тела. Первого пострадавшего невозможно было опознать — половина его лица оказалась буквально перемешана с песком, судя по мундиру, это был заклинатель. Сведенная судорогой рука мелко подергивалась — бедняга был еще жив. Аркониец задержался над ним на долгую минуту, раненый понемногу перестал дрожать, кровотечение замедлилось, и санитары рискнули переложить его на носилки. Остальные, на вид, пострадали меньше. Неистребимый Бриск вылез наружу сам, генерал рискнул его окликнуть:
— Как там?
Следопыт поднял большой палец.
— Пфе!
— Вас атаковали?
— Н-не.
— Тогда что это было?
— Гэ?
— Потом расскажу.
Санитары оттаскивали к стене неудержимо икающего заклинателя. Аркониец поил Гверрела чем-то из плоской серебряной фляжки, тот не сопротивлялся. Генерал мысленно поздравил себя — он получил назад всех, кого отправлял в Пустошь, — и поклялся представить Гверрела к награде. Учитывая масштабы события, они отделались легким испугом.
— А где этот?
— Тм.
Санитары наконец разгребли песок. Вожделенный приз и источник всех волнений оказался в самом низу. Генерал ожидал увидеть кого-то напоминающего арконийского посланца (то есть мелкого и чернявого), вместо этого на полу свернулся калачиком двухметровый бугай с комплекцией молотобойца, только отсутствие щетины на подбородке выдавало его молодость. Спасенный дрых, уютно посапывая. Аркониец с трудом заставил себя закончить процедуру (он помогал последнему из заклинателей — у того обе руки были словно ошпарены) и рванулся наперерез санитарам осматривать свою драгоценность. Он проверил у юноши пульс, целость костей, наличие внутренних повреждений, реакцию зрачков и еще что-то, наверное принципиально важное для нормальной жизнедеятельности, и только после этого позволил медикам заняться своим делом.
Зайрим чувствовал себя так, словно выбрался живым из логова н’нодов. Могучие бастионы Цитадели Инкар выдержали напор стихии. Потеряны были некоторые механизмы и часть крыши со стороны накопителей, но на это генералу было глубоко плевать. Главное, что число жертв не увеличивалось, учитывая, что оба младших заклинателя и старший медик сами лежали в лазарете, это было настоящим чудом. Чудо было делом рук арконийца. Мэтр Ребенген (теперь его имя знали все) оказался неплохим целителем и работал сутки напролет, теперь большинству раненых нужны были просто тишина и покой, но покалеченному заклинателю требовалась
Как ни странно, меньше всего пострадал виновник торжества. Спасенный спал два дня без перерыва под чутким присмотром нянечек, потом как ни в чем не бывало проснулся и тут же начал изливать на окружающих свою безмерную радость и восторг. Еще бы нет! Как он вообще умудрился продержаться в Ганту так долго? Воздействие дикой магии плюс физический контакт с тварью — даже у опытных Следопытов это вызывало тяжелые поражения, нередко заканчивающиеся смертью. Бриск (после всего происшедшего заработавший легкое заикание) утверждал, что парня содержали в тюремной башне с большим комфортом. Вон какая харя! Даже не похудел. Выходит, он елиз их рук, а они его кормили. Объяснить столь странное поведение монстров не могли даже спецы из Горной Цитадели. В другое время Зайрим непременно вытряс бы из парня все подробности происшедшего в Ганту, но сейчас проще было объявить войну Лордам.
Причина ужасного катаклизма осталась невыясненной. Гверрел ни с чем подобным за всю свою карьеру не сталкивался и даже в теории о подобном не слыхал. Мэтр Ребенген смотрел на генерала честными глазами и врал, что сам ничего не понимает. Зайрим нутром чувствовал, что это не так, но подловить арконийца ни на чем не мог. Отчет о жертвах и разрушениях ушел в Горную Цитадель, но приказа начать официальное разбирательство не последовало, и генерал отлично понимал почему. Как только состояние раненых перестало внушать беспокойство, маг засобирался в путь.
Очередные сборы разбудили в Гверреле задремавший было дух противоречия. Заклинатель явился к Зайриму без доклада: носить форму он худо-бедно приучился, но соблюдать устав было выше его сил.
— Сэр, я понимаю, что он нам сильно помог, и я признаю его право иметь свою точку зрения, но почему мы должны потакать его прихотям? В Горную Цитадель он не хочет, по Тирсину ехать он не хочет, а в результате нашим придется вести его через Забытое королевство, отбиваясь от н’нодов и ночуя на могильниках! В конце концов, нам предписывалось лишь вывести юношу из Ганту…
Генерал с интересом посмотрел на Гверрела:
— Вы, кажется, лично принимаете все входящие сообщения, заклинатель?
— Ну да…
— Значит, содержание последнего распоряжения предводителя вам известно. Откуда тогда вопросы?
— Но он игнорирует все мои замечания! Совет не созван, расследование не начато, а ведь погибли люди! Вместо этого нам предписано организовать эскорт силами Конной Гвардии и Корпуса Заклинателей. Арконийцу!!! О чем они там думают? Вдруг окажется, что он сам все это подстроил?!
Последний вопрос Зайрим задавал себе не единожды, поскольку излишней доверчивостью никогда не страдал.
— Нет. — Генерал задумчиво откинулся в кресле. Нужно было как-то успокоить старшего заклинателя, и лучше всего было сделать это, оказав ему немного доверия. — Я думаю, что изначально он пребывал в неведении, поскольку юноша был ему нужен живым, а ни один вменяемый маг не рискнет отправлять кого-то в путь через дестабилизированный портал. Однако объяснение происшедшему у него есть, это факт. Я предложил ему отправиться в Арконат пентаграммой, — пояснил он Гверрелу. — Но мэтр Ребенген был категорически против.