Разрыв
Шрифт:
Он, потирая ладонью лоб, смотрел в стол.
— Я просто не знала, — сказала Люсия. — Думала, что вас было трое.
— У нас есть дочь, — сказал отец Эллиота.
Люсия вспомнила велосипед в прихожей их дома, тот, который показался ей слишком маленьким для Эллиота.
— Младшая, — сказала Люсия. — Сколько ей?
— Девять.
— А как ее зовут?
— София. Ее зовут София.
Люсия кивнула. Имя понравилось ей, но она удержалась от того, чтобы
— Ну так вот, — продолжал отец Эллиота, — я здесь работаю. Вынужден работать здесь. Если бы мы могли покинуть Лондон, то покинули бы, но мы не можем. А поскольку мы этого не можем, нам остается только стараться выжать максимум из города, в котором мы живем.
— Не понимаю.
— Недвижимость. Коммунальные услуги. Школы, инспектор. Выбор у нас не так уж и велик, поэтому мы стараемся брать лучшее из того, что нам предлагается. — Он помолчал. Вздохнул. — Это хорошая школа, инспектор. Результаты работы, статистика: если сравнить ее с другими, она — лучшее, что мы могли себе позволить. Потому мы и купили дом неподалеку от нее. Для блага Эллиота. Для блага Эллиота и Софии.
— Софии? Вы сказали, что ей девять лет. Вы ведь так сказали?
— Ей девять лет, но она растет. С детьми это случается, инспектор.
В тоне его прозвучала нотка презрения, однако Люсия оставила ее без внимания. Она постучала ногтем по стенке стаканчика.
— Она меняет свой статус, — продолжал, уже не так агрессивно, отец Элиота. — Я о школе. Вы знали об этом? Там поговаривают о частных субсидиях, о большей самостоятельности. Это какой-то правительственный план.
— План? — переспросила Люсия. — И какой же?
— «Новые пути», так они его называют. Партнерство государства и частных лиц. Эта школа — одна из первых. В общем, она лучшая из тех, что нам доступны, а должна стать еще лучше. И разборчивее. Она сможет сама решать, кого примет. Забрав из нее Эллиота, мы лишились бы гарантий того, что нам удастся устроить в нее Софию.
Люсия покачала головой:
— Не понимаю.
— Они же брат и сестра. Если брат уже учится в школе, та обязана принять и сестру.
— Я не об этом, — сказала Люсия. — Я о другом — мне непонятно, зачем вам это. В смысле преподавания, это хорошая школа. Отличная. Но в ней напали на вашего сына. Его избили, порезали, искусали. Почему же вы хотите послать в нее и дочь?
Отец Эллиота поднял руку, почесал переносицу. Люсия увидела, что его глаза, и без того уже красные, обведенные темными кругами, наполнились слезами. Он крепко зажмурился, снова открыл глаза. Смахнул единственную оказавшуюся непокорной слезу.
— Мы думали… — начал он —
— Донован, — сказала Люсия. — Донован Стенли.
Отец Эллиота кивнул.
— Сначала мы не собирались. Возвращать его в школу, я об этом. Но после случившегося… Мы думали, что оно всему положит конец.
— Вы думали, что теперь ему опасность грозить не будет.
Он снова кивнул, утвердительно.
— А когда мы посмотрели другие варианты, инспектор. Другие школы. Некоторые из них… Это попросту невозможно. Отдавать в них детей. Ну и София, конечно. Нам следовало думать о Софии.
ни сло В. Држи свою рыжую пасть на зам К.
— Царапины. Синяки. Все это он мог заработать, играя в футбол.
— Он играл в футбол?
— Нет. Не играл. Но суть не в этом.
— А в чем?
— Суть в том, что ничего серьезного в них не было.
— И вы ничего не предприняли?
— Нет! О Господи. За кого вы нас принимаете? Конечно, предприняли.
— Что? Что вы предприняли?
— Во-первых, поговорили с Эллиотом. Поговорили со школой.
— Что сказал Эллиот?
— Ничего. Ничего он не сказал. Вернее, сказал, что упал.
— А школа? С кем вы там разговаривали?
— Мы поговорили с директором. Я поговорил. Сказал ему, что, по нашему мнению, происходит. Попросил приглядывать за Эллиотом.
— И что он ответил?
— Что нам беспокоиться не о чем. Что, согласно его опыту, в возрасте Эллиота дети всегда дерутся. Все участвуют в небольших потасовках.
— Потасовках.
— Именно. Однако он пообещал внимательнее присмотреться к происходящему. Сказал, что попросит об этом персонал школы.
— И что после этого произошло?
— Не знаю. Полагаю, не многое. Сильно лучше не стало, но и хуже не стало тоже. Так оно, во всяком случае, выглядело. Мы же не знали о смс-ках.
— А позже? Что произошло позже?
— Позже?
— После нападения на Эллиота.
— Я вас что-то не понимаю.
— Что сказал вам директор после этого?
— Да, собственно, ничего. А что он мог сказать? И что мог сделать? Свидетелей же не было, инспектор. Вы не забыли? покон Ч с собой. сли Вр Ншся все = сдох Ншь
Он уже встал. Уйти ничто ему не мешало, и все-таки он медлил. Стоял, сжимая руками спинку стула. Люсия заметила вдруг кожу у его ногтей. С лунок были срезаны полоски кожи, кое-где проступала кровь.