Развал
Шрифт:
— Не на нашего, на зарубежного: то ли американский, то ли французский.
— Ален Делон, что ли?
— Нет, не этот. Этого я знаю. А Бог с ним, потом вспомню. Правда, над бровью большой шрам, но он его нисколько не портит, даже к лицу. Делает его более мужественным. Я вот о чём, Аллочка, думаю. Как бы его с Любашей свести. Пока девочка на каникулах, может что-то и получится. Ей еще год учиться. Глядишь, всё и было бы хорошо: и дитя бы ко мне вернулось, и девочка была бы устроена.
— Староват он для Любы. Ему, наверное, за тридцать будет?
— Ну, разве, миленькая, это старый? Как раз. Любе двадцать
Всего лишь лет десять разница. А потом мужчина и должен быть старше. Может, ты, Аллочка, что-то придумаешь, как их познакомить. Может по линии женсовета как-то устроить.
— Лиза, женсовет — это же не брачный клуб. Тут что-то поделикатней придумать надо.
Постой, постой, кажется, есть зацепка. И даже очень неплохая идея. Мой сегодня говорил, что его на обмывку звёздочки приглашали на это воскресенье. Замполиту этого полка Туровскому подполковника присвоили. Я в начале не соглашалась, а сейчас думаю надо пойти.
— А Любочку, куда тут прилепишь?
— А я своему мужу скажу, пусть намекнёт Туровскому, мол, надо и комдива с женой и дочкой пригласить. А наш красавец наверняка там будет.
— Ой, Аллочка, какая же ты умница. Не голова, а «Дом Советов».
Через час у комдивши зазвонил телефон.
— Алло, Лиза, это Алла. Всё нормально, сейчас Туровский будет комдиву звонить. Только, чтобы он не отказался.
— Гляди, откажется, там же водка и бабы. Скорее побежит без нас.
— А ты ему позвони и скажи, что, мол, Надя Туровская звонила и приглашала.
Куда он тогда денется.
— Ну, ты и умница, тебе точно в правительстве надо работать, всякие дела придумывать. Сейчас позвоню.
Елизавета Павловна тут же позвонила в кабинет комдива.
— Алло, Толь.
— Ну, чего ещё?
— Мне Надя Туровская звонила, её мужу подполковника присвоили. В воскресенье обмывать будут, нас с тобой приглашают.
— Он мне только что звонил.
— Что ты решил?
— Не знаю, как и быть. Уровень не тот, зам командира полка.
— Что ты заладил — «уровень не тот», — зашипела на него жена. Сам-то, какой был. Возьмём девочку, пусть Любочка развеется.
— А, ты вот про что?
— А чего, — опять зашипела комдивша, — другие вон как за дочек беспокоятся.
Тебе стакан водки трудно выпить, чтобы дитё было пристроено. Круг и непременно высший ему подавай. Забыл, какой замызганный с полигона приходил, штаны от мазута не могла отстирать. Если бы не я, лазил бы в этом танке до сих пор.
После душещипательных уговоров Елизаветы Павловны комдив согласился.
Глава 4
Такая обмывка звезды подполковнику Туровскому даже и не снилась. Он предполагал собрать небольшую компанию у себя на квартире. Думал пригласить заместителей командира полка и кое-кого из своих подчинённых политработников. Но когда прикинули с Надей, получилось человек пятнадцать, что для двухкомнатной «хрущевки» было многовато. Отметить в городе в кафе не позволял семейный бюджет. Надо было кого-то вычёркивать, но Надя была против. Тогда решили обмывать на природе.
Следуя букве воинского устава, получив воинское звание, военнослужащий обязан в новом обличии представиться своему начальнику. Туровский прибыл к начальнику политотдела дивизии. Для пущей важности пригласил и начальника
— Где взять денег? — думал он.
Его мысли прервал вошедший зампотылу полка, и все проблемы решились сами собой.
— Саша, — с порога заявил он, — дела чудные заворачиваются. Звонил зампотылу дивизии, сказал на выходные палатку в лесу развернуть. Тебе звезду обмывать. Военторг поможет официантками и кое-какими деликатесами. Я думаю, статьи надо пошерстить. Ты по своей сорок третьей на краску и бумагу пару сотен спиши, а я на дополнительное питание личного состава спишу сотни три продуктами.
— Бурцев не подпишет.
— Бурцев и знать не будет. Колесников подпишет. Я поеду к нему в госпиталь.
Скажу, комдив приказал, в дивизию комиссия приезжает. Это ж не первый раз. Он и слова не скажет. Ты в курсе, комдив и начпо с жёнами будут?
— Да, в курсе, я начпо так для проформы пригласил, а оно, видишь, как вышло.
Водки, наверное, хотят попить и на природе отдохнуть.
— А тебе что — плохо, всё организуем. Заодно и к шефу поближе.
Палатки были развёрнуты на том же живописном месте, где предварительно обмывали звезду Туровскому. Бурцев взял свой двух кассетный магнитофон и поехал к назначенному месту. Там уже собиралась компания. Возле палаток хлопотал зампотылу и Туровский. Под навесом два полковых повара в белоснежных колпаках и таких же куртках готовили закуски. Выйдя из машины, Бурцев подошёл к зампотылу.
— У тебя в столовой никогда не видел таких чистых поваров, — сказал Бурцев и засмеялся.
Зампотылу оскалил зубы, справа блеснула золотая фикса.
— Стараемся, Вася, чтоб не упасть лицом в грязь.
— Ну, ты и шатёр развернул, как у Чингисхана в Сарае, — Бурцев, показал на палатку, в которой стояли уже накрытые столы.
— Так народу-то, Петрович, много будет. Ты в курсе, начальник политотдела и комдив с жёнами будут?
— Нет, первый раз слышу.
— Саша для порядку пригласил, а они возьми, да и согласись, — зампотылу снова показал фиксу. Бурцев захохотал.
— Ну, Саша, влип, всю получку придётся вбухать.
— А, Вася, сколько той жизни, — зампотылу махнул рукой и пошёл к поварам.
Бурцев поставил в углу палатки магнитофон и включил его. «Держи меня, соломинка, держи». Из магнитофона раздавался голос Аллы Пугачёвой. Он разливался по всему лесу, отражался от деревьев и эхом возвращался назад.
— Ну и машина, — сказал Туровский. — Японский?
— Да, японский «Шарп».
— И когда у нас научатся такие делать?
— Когда перестанут автоматы «Калашникова» клепать и продавать по всему