Разведчик (Хондо)
Шрифт:
Наконец, бросив взгляд на пустынную дорогу, она проговорила:
– Уже поздно, а мужа все нет. Он, наверное, задержался, разыскивая заблудившихся телят. Может быть, он приедет ночью.
Лэйн, поглощенный работой, ничего не ответил. Энджи посмотрела на него: он, кажется, даже и слов ее не расслышал.
– Возможно, ему придется переночевать под открытым небом, - продолжала она, - и тогда он приедет завтра, когда вас здесь уже не будет. Жаль, что вы не встретитесь с ним, гости очень редко заглядывают в наш дом.
Хондо промолчал
Энджи вдруг почувствовала себя неуютно рядом с ним, ей захотелось побыстрее уйти.
– Пойду уложу Джонни.
– Миссис Лоуи!
Она остановилась, услышав его голос, и резко обернулась. Хондо склонился над огнем, переворачивая щипцами подкову.
– Вы солгали мне.
– Последние слова были произнесены холодно и отчетливо.
– Не понимаю, - она выпрямилась и с достоинством посмотрела ему в глаза. "Королевский взгляд", - подумал Хондо.
Он кивнул в сторону загона.
– Тех лошадей никто не подковывал уже несколько месяцев. Топор у вас не заточен, им давно никто не пользовался. Ваш муж уехал не вчера, а значительно раньше.
Энджи Лоуи побледнела.
– Однако, мистер Лэйн, какое вы имеете право...
– Я говорю не о правах, а об обмане. Зачем вы солгали мне, миссис Лоуи? Вы боялись меня и поэтому постоянно напоминали о муже, да?
– ... В общем, да.
Хондо бросил подкову на наковальню и застучал молотком. Яркие искры полетели во все стороны.
– Женщины всегда ждут неприятных сюрпризов от незнакомых мужчин, особенно, когда те застают женщин одних.
Энджи вспыхнула, гордо подняла голову и направилась к дому.
До нее донеслись слова Хондо:
– Я внимательно осмотрел все прежде, чем спуститься в долину. С тех пор, как прошел дождь, ни один всадник не покидал ранчо.
Подковав мустанга, Хондо отвел его в загон и взялся за других лошадей. В сгущавшихся сумерках он подрезал копыта и принес новые подковы.
Прибив две к передним копытам огромной рабочей лошади, Хондо закурил и вышел посмотреть на уже темневший горизонт.
Ему очень понравилась местность. Толковый человек мог бы здесь хорошо и удобно обосноваться. Однако, странно, что женщина живет здесь одна, да и какой мужчина бросил бы такую женщину... но, быть может, он мертв?
Хондо видел, что дом и все хозяйственные постройки были возведены умелой и, несомненно, мужской рукой. Но уже давно здесь не было мужчины, и постепенно ранчо приходило в упадок и разрушалось.
Дом был сложен из ладно пригнанных крупных камней и служил не только жилищем, но и надежной крепостью для его обитателей. Строил его, наверное, отец Энджи. Хорошо был сделан и загон.
Но уже давно все хозяйство нуждалось в ремонте: старая прохудившаяся крыша, засорившийся колодец, размытая дождем канавка, по которой на огород текла вода поливки.
Итак, отец Энджи давно умер, а ее муж, таинственный незнакомец, не занимался ранчо.
А женщине одной здесь не управиться.
Он слышал, как хлопнула дверь и украдкой взглянул на Энджи. Она прошла мимо него не останавливаясь прямо к колодцу. Возвращаясь, Энджи задержалась у дверей кузницы. Хондо, словно не замечая ее присутствия, продолжал стучать молотком по раскаленной подкове. Вдруг он услышал голос Энджи:
– Мистер Лэйн.
– Да, мэм.
– Вы угадали, я солгала. Мой муж что-то не возвращается. Ему уже давно пора быть дома.
Хондо кивнул.
– Его могли убить апачи.
Она вздрогнула, пораженная его равнодушным тоном.
– Нет! Здесь может быть тысяча объяснений.
– Но среди них присутствует и мое.
– Ведь с апачами заключен мирный договор...
– Миссис Лоуи, - Хондо выпрямился и бросил молоток, - мой совет: собирайте вещи, берите ребенка и уезжайте отсюда. Я провожу вас. Вождь апачей, Витторо, созывал совет старейшин. Я везу донесения в город.
– Нет, - она отрицательно покачала головой.
– К нам апачи всегда относились хорошо. Правда, я не знаю Витторо, но многие индейцы приезжали к нам и свободно брали воду из колодца.
– Зато я его видел, - ответил Хондо.
– На гриве его коня болталось двадцать скальпов. Если индейцы восстанут, житья белым здесь не будет.
Но на Энджи его слова не подействовали.
– Меня, то есть нас, они-то уж не тронут. Мы с ними всегда мирно уживались.
Хондо взял щипцы и зажал подкову. Снова в вечерней тишине раздались мерные удары молотка по наковальне. Потом он подобрал гвозди и приподнял копыто у лошади. Работа вскоре была закончена, Хондо выпрямился, с наслаждением разогнул затекшую спину и слегка улыбнулся. Вдруг из-за кустов выскочил, виляя хвостом, Сэм, он остановился в нескольких ярдах от людей и сел на землю. На морде у него белели комочки белого пуха, - не иначе, как на зайцев охотился этот полудикий пес.
– Какая у вас странная собака.
– Она не моя.
– Но чья же?!
– Сэм приблудился. Главное - он чувствует индейцев за милю.
Хондо отвел последнюю лошадь в загон и повесил старые подковы на ограду.
– Он чует индейцев? Не верю.
– Многих псов можно обучить этому.
– Обучить? Как?
Хондо оперся на ограду загона и сдвинул на затылок шляпу, на лоб упала прядь курчавых волос.
Солнце почти скрылось за вершинами, потянуло ночной прохладой. Небо было иссечено длинными красными сполохами, облако, проплывавшее над ними, своими причудливыми формами напоминало бутон розы. Странный лиловый цвет заливал верхушки деревьев, и их листва зашептала о чем-то таинственном и неведомом людям.