Разведчик
Шрифт:
– Я предлагаю «Сломанный цветок», – предложил Говоров.
– Неплохо, – поддержал главнокомандующий.
– Поэтично, – согласился Голубев.
Остальные присутствующие дружно одобрили «цветочное» название.
Но продолжить совещание помешал стук в дверь.
– Что там? – недовольно спросил Рогачёв.
– Товарищ главнокомандующий, – отчеканил вошедший адъютант, – срочное донесение.
– Ну так говори!
– Нападение на город Восток-3, по имеющимся данным, город уничтожен.
– Подробности, потери?
– Их пока нет, товарищ главнокомандующий, донесение послано разведгруппой, случайно
– Так выясните!!!
И адъютанта как ветром сдуло.
Противник сделал свой ход быстрее, чем они ожидали. Операция «Сломанный цветок» обрела всю остроту своей актуальности.
1. Плоды победы
Виктор Ахромеев
Я шёл по улице, весело размахивая большим бумажным пакетом с пирожными, мармеладом и прочими сладостями. Ммм… я обожаю сладкое, и Лика тоже. Ей подарок. Я где-то читал, что самой большой популярностью у дикарей на Внешней Земле, после огнестрела, пользовались разные сладости: сахар, шоколад и им подобные. И дело тут не только в приятном вкусе, но и в количестве продукта, которое мог поставить современный человек. Дикому охотнику, чтобы добыть немного мёда, надо ой как попотеть.
Получается, мы в Зелёном Городе все дикари, но только хорошо вооружённые.
Сейчас цены на сахар, да и на всё сладкое, эксклюзивное, на рынке сильно выросли, а по карточкам много не получишь. Но я получил лакомство не по карточкам, а по спецзаказу в кондитерской Администрации. Хотя после разгрома колонны Факторий мне столько золота отдали, что мог бы купить и на свои кровные. Голубев после рейда меня чуть не расцеловал, отдал годовое жалованье плюс премиальные и отправил в отпуск до особого распоряжения. Я его таким счастливым видел, только когда у него близнецы родились.
А кроме всех денег, меня (и всю группу) ещё поставили на довольствие в отделе снабжения для особо важных персон. Нет, конечно, война с Факториями, эмбарго Внешней Земли – введение карточек – всё это сказалось на ценах и торговле. Нескольких особо рьяных спекулянтов публично казнили в Центре. После этого среди частных торговцев воцарилось уныние, их дело медленно, но верно приходило в упадок.
Но это касалось не всех. Я слышал, что Самохин с Голубевым что-то замутили. А вот простому народу стало, конечно, тяжело, но лично мне как-то всё равно: что-то со мной случилось после бунта, люди вокруг стали какими-то чужими. Я их защищал, сражался, рискуя жизнью, а они мне чем отплатили? Как оказалось, многие жители Зелёного Города, если бы бунт удался, одобрили бы перемену власти. Щедрые посулы заговорщиков находили отклик у простых рабочих. Да, Администрация удержала власть, но Проход отменили, цены на всё выросли – словом, ситуация не улучшилась.
Вот и сейчас на улице мне навстречу идут хмурые прохожие. Одеты в невзрачную одёжку, дорогу уступают, но смотрят искоса, на пакет косятся. Да ну их всех. Отец бы, конечно, моих мыслей не одобрил. Он учил меня быть воином, храбрым защитником слабых и угнетённых. Он, вообще, многого бы не одобрил.
Так, стоп! К бесу все плохие мысли. Надо переключаться на позитив: вот погода хорошая, осень в этом году тёплая… А ведь сначала холода начались, все решили, что вот она – зима, на полтора месяца раньше срока, но нет. Антоха Пряхин, кстати, историю
Я хохотал, когда эту историю услышал, Лика тоже, когда услышали её от Антона.
С такими мыслями я подошёл к дому и как раз увидел соседку Лену, которая пыталась открыть дверь подъезда, но ей мешали сумки. Я подбежал, помог, спросил, что с Геной, пока мы поднимались по лестнице.
– Не вернулся, – коротко ответила Лена и отвернулась.
Странно, всех наших купцов с товаром задержали в Южной Колонии во время короткого эмбарго. Но после его отмены заложников должны были отпустить.
Вообще, Южная Колония оказалась довольно хреновым союзником. И вашим и нашим, что называется. Например, полностью товарооборот с нашей Колонией южане так и не восстановили, а с факторцами они всё ещё поддерживают торговые отношения. Наверняка хотят выторговать себе дополнительные льготы, в том числе и за счёт заложников. Примерно это я и сказал Лене и добавил:
– Не переживай, Лен, ну, задержался, но ничего плохого с ним не сделают. Я тебе как профессионал говорю.
– Я понимаю, Витя, просто… трудно.
– Может, тебе помочь чем-нибудь, какие-то проблемы?
– Нет, всё в порядке. Я и так тебе многим обязана.
– Не говори глупостей, – я немного повысил голос, – опять наезды?
– Нет, ты что. Просто… правда, тебе должна.
– Будет тебе, Лена, – я погладил её руку, – мы же соседи, обращайся, если что.
– Спасибо, – ответила она и открыла свою дверь, я помог ей занести сумки и пошёл к себе.
– Есть кто? – крикнул я, когда зашёл домой.
– Ага, – донеслось изнутри, – принёс?
– Да, забирай.
Лика выбежала в коридор, когда я снимал куртку. Волосы чёрной волной опали на клетчатую рубашку. Она выхватила у меня пакет и убежала. Я улыбнулся и стал не спеша развязывать шнурки на берцах.
– А чем так вкусно пахнет? – спросил я.
– Завидую твоему нюху, – ответила Лика.
– Ну ещё бы!
– Это мне баба Маша банку соленых огурцов принесла. Вкусные – не могу. Я уже полбанки съела.
– Здорово…
Едва я взялся за второй ботинок, вдруг в голове что-то щёлкнуло.
В одном берце я пулей влетел к Лике в кухню. Ударился ногой о стол, так что тарелки зазвенели, и, запинаясь, пробормотал:
– Ты… пы… эт… ты… это. Ты это, не это?..
Лика посмотрела на меня застывшим взглядом, в глазах – чистый шок, в руке – надкушенный сморщенный огурец. Немая сцена продолжалась полминуты, потом Лика начала смеяться, аж за живот схватилась.
– Что ты ржёшь, я серьёзно!
– Ну ты даёшь! Я просто… просто в шоке, – наконец, сказала оно, запинаясь от смеха. – Как ты мог до такого додуматься? Ты – извращенец хренов!