Разведчик
Шрифт:
— Хорошо, — кивает Ариниус. — Итак, все началось примерно восемь веков назад…
— Это — середина? — тот же встревает эльф.
— Да, в противном случае я бы вспомнил о начале Эпохи! — с легким раздражением отзывается волшебник. — Итак, примерно восемь веков назад или же, — кивок в сторону гнома, — если кому-то жаждется более точных цифр и дат, в 3256 году архимаг Грамус Норленский создал свиток пророчеств общим числом пять, ныне ведомый как Свиток Грамуса. Четыре первых пророчества из этого свитка уже сбылись, что, согласитесь,
— Досточтимый Ариниус, — качает головой человек в полуэльфийской куртке, — мне ли напоминать вам, что Пророчества Грамуса — лишь из уважения к вам воздержусь от именования «так называемые Пророчества Грамуса» — так вот эти пророчества записаны иносказательно, в стихотворной форме. Вдобавок, они записаны на языке, один лишь перевод с которого способен породить массу вариантов толкований, в зависимости от того, какого канона решит придерживаться переводящий. И столь уверенно говорить о том, что первые четыре предсказанных Грамусом события уже состоялись… я ничего не забыл?
— Забыл, — невозмутимо добавляет Эррилин. — Как истинный Перворожденный, считаю своим долгом отметить: вне зависимости от имевшихся или отсутствовавших у Грамуса прорицательских способностей поэтом он был никудышным. Какого канона ни придерживайся, все одно — рифма хромает, слог несоразмерен…
— Досточтимый Марид, — сопит Ариниус, — если мне не изменяет память, мы уже неоднократно спорили с вами по поводу верности моего толкования Пророчества Грамуса. Последний раз это было полвека назад.
— Пятьдесят семь лет, если, — ухмыляется Марид, — кому-то жаждется более точных цифр и дат. И спорили мы, насколько не изменяет моя память, о вашей, Ариниус, странной привязанности именно к Пророчествам Грамуса. Предсказаниям, на мой скромный вкус, ничем особенным из числа прочих пророческих бредней не выделяющимся.
— Кроме, — вставляет эльф в камзоле, — упомянутых Эрри отвратных стихов.
— Бывает и хуже. В одной только Латерии за прошлый год точную дату Последних Дней называли семнадцать раз. Самый минимальный срок был назначен через три года…
— …и конечно же, — подхватывает гном, — сопровождался призывами пожертвовать имущество храму какого-нибудь божка, взамен чего жрецы своими молитвами брались отсрочить приход Последних Дней до более отдаленных времен.
— Само собой, почтенный Джорин, само собой.
Гляжу — у Дары глаза уже почти круглые стали. Ох, думаю, сейчас как отчебучит девчонка чего-нибудь… не того. Вроде давешней молнии невидимой. А за столом, не считая Ариниуса, еще первостатейных магов штуки две, если не три.
Прокашлялся, встал.
— Товарищи волшебники, — говорю. — Ужасно извиняюсь, что встреваю в ваш спор, но… может, он еще каких пятьдесят семь лет продолжения подождет?
И сразу тихо стало. Только блюдце о пол напоследок бздинькнуло — гном уронил.
Та-ак, соображаю, кажется, влип ты, Малахов, по самое не могу. Встал, понимаешь,
Интересно, у них тут за такие фокусы сразу четвертак строгого… или, учитывая специфику, тот же четвертак, но лягушкой в соседнем болоте… или сначала объясняют, в чем именно не прав был, а уже потом — бац по лбу волшебной палочкой типа посох — и все, голубой туман. Был старший сержант, станет червь кольчатый.
Долго я такие вот мысли по извилинам гонял. Секунды три, а то и все пять.
Ну а потом как грохнуло…
Заржали все разом, что твои кони. Ариниус едва посох не выронил.
Кроме меня, одна Дара не смеялась. И, глядя на ее побелевшее личико, я вдруг очень четко осознал: мысли у нее миг назад были аналогичные моим.
А еще — драться она за меня готовилась. С несколькими магами, каждому из которых ее наследственные способности — так, дунуть, плюнуть, пальцами щелкнуть!
— Ну! — тыча в меня пальцем, торжествующе ревет Джорин. — Что я говорил, а? Кто, кроме истинного героя, на такое способен? А? Я вас спрашиваю?
— Великого героя, почтенный Джорин, великого, — вставляет Марид. — Вспомни, сколько героев, сидя на месте этого паренька, не то что чихнуть — вздохнуть лишний раз боялись. В кругу живых легенд-то…
— А знаете, что самое забавное? — неожиданно заявляет эльф в камзоле. — Нет? Лично мне наиболее забавным моментом данной ситуации представляется тот факт… что наш доблестный гость… Сергей, — поворачивается он ко мне, — я правильно запомнил имя?
— Так точно, — киваю.
— Так вот, Сергей… прав! Да-да! Ибо сколько могут проспорить из-за совершеннейшей пустоты двое наших закадычных врагов…
— Во-первых, — перебивает его Марид. — Из-за совершеннейшей пустоты мы с досточтимым Ариниусом пока не спорили ни разу. Благодарю, что подсказал нам такую многообещающую тему, Тальвила. Во-вторых, я хочу поблагодарить э-э… товарища Малахова за… э-э, своевременное пресечение нашей с Ари попытки углубиться в очередное пустопорожнее словопрение.
— Инициатором которого был ты.
— А ты меня спровоцировал. — Чем?
— Упоминанием о Пророчествах Грамуса. Впрочем, это все неважно. Я остановился на… э-э… в-третьих, пусть почтенный Джорин заново наполнит чашку… э-э, товарища старшего сержанта, после чего мы вновь сможем слушать Ари. В-четвертых же, обещаю: до завтрашнего утра мое мнение о Пророчествах Грамуса будет безгласным.
Я только сейчас сообразил, что все еще стою, словно школьник у доски. Смутился, плюхнулся обратно… хорошо, гном как раз новую чашку обратно пододвинул. Чашки здесь большие, есть за чем спрятаться.