Разведчик
Шрифт:
— Берем! — решаюсь. — Фигли, сруби пару…
— Сергей, — зевает гном. — Уж наверное о том, как тушу кабанью доволочь, принцесса и та больше тебя знает.
— Скажу больше, — улыбается эльф. — Ее высочество может знать о сем больше некоторых гномов.
— Ну вот пусть тогда ее высочество и покомандует процессом, — говорю. — А я пока ближайшую опушку отыскать попробую.
Процессом готовки кабана тоже Дарсолана руководила. И получилось у нее просто замечательно. Хоть она и жаловалась, что приправ нужных нет — одна только соль у гнома
Само собой, втроем целого секача мы не то, что дочиста сожрать — даже уполовинить толком не сумели. Хоть и старались, как могли. Последним Фигли отвалился — но сначала котелок над костром повесил, бульон варить. Куда в него столько жратвы влезает — ума не приложу. Эльф шутит: у каждого гнома за щекой особый микропортальчик есть. Мол, через этот портальчик большая часть того, что гном ест и пьет, прямиком в его кладовку попадает. Шутка шуткой, но кабанины сожрал Фигли больше, чем мы с принцессой вместе.
Товарищ же одиннадцатый есть с нами не стал: он здоровый образ жизни ведет, в смысле вегетарианского питания. Зато еще одну полезную вещь сделал: пока мы брюхо набивали, прошелся по окрестностям и приволок листья нууха. Понятия не имею, как этот нуух в целом виде выглядит — куст, дерево или вообще трава, но больше всего похоже было на обыкновеннейший лопух, только увеличенный раз в пять. В такие вот листики завернуть пару-тройку, как Толя Опанасенко говорит, шматков — самое то.
Лежим себе… не знаю, как у остальных, а у меня сил хватало лишь — чтоб не икать. И тут…
С другой стороны — сам дурак! Нет, чтобы отдельным конкретным приказом кого-нибудь на воздушное наблюдение пришпилить! Понадеялся на эльфа — он-то не осоловел, как мы трое, а глаз у него алмазней некуда. До сегодняшнего дня по части бдительности Колину равных не было, все первым замечал.
А сегодня сплоховал — и первым давешних птичек заметил гном.
— О, — говорит, — глядите! Летят!
Я голову задрал, и как раз в этот миг птички развернулись, и передняя — точь-в-точь, как «штукас», — перевернулась через крыло и в пике вошла.
Вскочил, котелок на костер опрокинул.
— Воздух! — ору. — В лес, живо!
Мы-то думали: они с крупную ворону размером. Ага… три раза. В смысле, в три раза крупнее! А в стае их сотни две, и, если на открытом пространстве навалятся, тут уж только успевай их очередями крестить!
Фигли не успел. Вернее, его жадность подвела — захотелось, видите ли, ничего врагу не оставить… и котелок тоже. А тот прямо с огня — вот и бежал гном на манер жонглера циркового, из руки в руку котелком перебрасываясь и всех своих подгорных богов при этом поминая!
Я до деревьев вторым добежал. Бросил мешок, поднял автомат, но эльф опять меня опередил.
— Сзади, Фигли! Настигает!
Гном услыхал, оглянулся… прыгнул, в воздухе извернулся и с размаху
Я был уверен, что после такого не то, что птица — дракон крылья склеит… вспоминая давешний тесак в кабаньем лбу. А эта тварь только головой ошалело так мотнула — и тут в нее следующая врезалась!
Больше за гномом никто не гнался — остальная стая над кабаньей тушей свалку затеяла.
Гном рядом со мной на землю плюхнулся, хрипит загнанно. Потом глянул на котелок — отшвырнул его в сторону, вскочил и начал на «ворон» кулаками махать и чего-то яростно-бессвязное орать!
Я котелок носком ботинка поддел, развернул — ровно посреди донца аккуратная такая сквозная дыра, словно штыком с маху ткнули.
Да уж, думаю, неслабые клювики у этих пташек.
— Все, — говорю, — больше костров не разводим.
Глава 12
А я говорю, надо дождаться ночи и попробовать через дорогу!
Мы лежали на краю леса, в рощице. Вернее сказать, в бывшей рощице. По ней дня три-четыре назад то ли артполк отработал, то ли дивизион «катюш», то ли штурмовая авиадивизия. В общем, была рощица — и не стало рощицы. Остались пеньки обгорелые из золы торчать и десяток ям типа «воронка».
Вот в одной из этих ям мы и лежали. Мы с эльфом наверху, наблюдение вели, а Фигли с Дарой — на дне.
Я бинокль спрятал, съехал вниз.
— Товарищ гном, — укоризненно так начинаю. — Прояви ты, наконец, хоть какие-то зачатки сознательности! Сам же битый час наблюдал: усиленные патрули с нерегулярными интервалами. С учетом открытого пространства за дорогой… проще, — говорю, — туннель под ней вырыть, чем вот так, напролом дуриком ломиться.
— А что, — оживляется Фигли. — Отличная идея. Земля тут мягкая, так что я за три дня…
— Отставить!
Но сам не удержался — стряхнул золу, взял горсть земли, растер…
Не бог весть какая земля. Видывал я и получше, видывал и похуже. И не просто видывал, а на полный профиль в нее зарывался. В чем там землекопам выработку считают, в кубометрах? Сколько я кубометров за войну перекидал — подумать страшно! Иную как вспомнишь: смерзшаяся, вперемешку с камнями, не то, что лопаткой — взрывчаткой не продолбишь, но надо. А если нельзя, но очень надо, значит — можно!
— Фигли, — говорю, — ну что ты мелешь, какие три дня! Тут и за неделю до дороги не докопаешься!
Фигли неторопливо так встал, отряхнулся, подбоченился, рожу вызывающую скорчил.
— Малахов! Кто из нас двоих вообще гном?!
— Ты мне лучше скажи, — усмехаюсь, — кто из нас двоих Мюнхгаузен?
— Чего? Кто это еще такой?
— Это в мире Сергея был один барон, — поясняет Дара. — Мне про него Клименко рассказывал. Собрат нашего графа Дайва.
— Ну знаешь, — обиженно сопит Фигли. — Заявить гному, что в деле, касаемом горного ремесла, он может солгать! Да за такое оскорбление…