Разведчик
Шрифт:
Как-как… как все.
— Дивизионная разведрота потери понесла, — слова какие-то чужие, казенные, едва-едва на языке ворочаются, — в ходе разведки боем. Приказали восполнить некомплект.
Это был серый ноябрьский день. Солнца не было, а был снег, совсем мелкий, крохотные белые пылинки медленно кружились в воздухе и тихо хрустели под ногами. Капитан шел вдоль застывшего серого строя, останавливался, вглядывался в лица… и шел дальше. На нем был новенький офицерский полушубок, расстегнутый, и из-под него тускло поблескивала Звезда Героя. И когда он стал напротив меня… я еще подумал, что такие глаза называют выжженными… сказал «ты»
Черт, думаю, как давно это было. А ведь меньше года прошло. Только… вместилось в эти месяцы столько, что другому и за триста лет не испытать. И не рассказать… слов таких нет, не придумали еще. Может, потом, после войны придумают… те, кто останется…
Из тех двенадцати, что капитан в тот день отобрал, двое осталось. Севка Тележкин, ну и я, грешный. Остальные… кто по госпиталям, кто в земле, а кто и вовсе… без вести.
Мы целого майора приволокли, нас корреспондент из фронтовой газеты щелкнул, всю нашу роту и капитана перед строем. В газету, правда, снимок не взяли, только статью напечатали, но корреспондент тот фото капитану с оказией передал. Аппарат у него хороший был, трофейный, и снимок получился удачный.
Тут я вдруг сообразил, что уже с минуту стою и стеклянными глазами в никуда пялюсь. А комбриг молчит, будто так и надо… или и в самом деле так надо?
— Вот что, Малахов, — говорит он наконец, — будем считать, что личное дело твое, — усмехается, — я изучил. И есть у меня должность, для которой ты, как мне сдается, подходишь… более чем. Да и еще…
Достал из стола какой-то свиток и небрежно так ко мне подвинул.
— На, — говорит, — держи. Да не шарахайся так, не кусается.
Ну, я взял, осторожно так. Бумага хорошая, толстая — или это даже не бумага, а… как бишь его… пергамент? Перевит этот свиток двумя лентами, синей и красной, и печатей на них штук пять болтается.
— Это теперь твое, — спокойно так сообщает мне комбриг. — «За спасение жизни Ее Высочества…», ну и прочие твои подвиги там перечислены. Так что теперь ты не простой дворянин, а целый граф.
Вот тут он меня достал. Хорошо так, конкретно, не хуже, чем стапядитесяти-… Я и граф?! Приехали, называется. Хватай мешки — вокзал отходит!
— Т-товарищ комбриг, — бормочу. — Это как же. Что значит «из дворян в графы»?
— А, ты же не знаешь, — морщится комбриг. — Всем нашим дворянство сразу по прибытии присваивается. Автоматически. Раньше местные благородные сильно нос задирали — как это, мол, человек неблагородного происхождения будет их лордства по грязи гонять? Довозмущались… здешний канцлер, хвала богам, мужик понимающий. Взял да шлепнул указ. Визгу, конечно, было. Ничего, попривыкли.
— И что, все наши теперь — благородные господа?
— Точно, — кивает комбриг. — Рязанцев твой, например, простой рыцарь… не удостоился. А меня сразу герцогским титулом припечатали.
Черт, думаю, чтоб я еще в этой феодальной системе разбирался. Сам, конечно, виноват — нет чтобы у рыжей расспросить! А так всех знаний — из тех же «Трех мушкетеров». Кем там они были? Сам д'Артаньян вроде простым шевалье — тот же рыцарь, только по-французски, Портос, помнится, все мечтал бароном заделаться. Арамис — этот по церковной линии продвигался, а Атос — граф… как и я теперь. Не, точно съехать можно от таких сюрпризов.
— Оклемался…
— Товарищ комбриг! — Это у меня прямо стон души вырвался. — А без этого… никак нельзя? Ну какой из меня, в самом деле, граф? Это же… форменное издевательство над человеком.
— Форменное издевательство, — говорит комбриг, — было бы, если б я им разрешил посвящение по всем правилам устроить, с принесением вассальной присяги и прочими… прелестями. Они же еще и орден на тебя собирались навесить, в дополнение к твоим. Орден Святого Риса, один из высших, между прочим… тарелка в полпуда плюс цепь золотая к нему.
— Да я, — у меня аж дыханье перехватило, — я на этой цепи повешусь!
А комбриг только знай себе в усы усмехается.
— Сел бы ты, — говорит, — что ли, граф старший сержант. А то маячишь тут.
Я от всех этих… новостей прямо расстроился вконец. Откозырял коротко:
— Слушаюсь, — выволок из угла стул — здоровый, зараза, под стать столу, и плюхнулся.
— Ты только учти, разведка, — добавляет комбриг, — что ты не простой граф, а из свиты Ее Высочества. Это, с одной стороны, почетнее, а с другой — поместья тебе соответствующего титулу не полагается.
Ну хоть на том спасибо. Только поместья на шею мне сейчас для полноты ощущений не хватало. Оно, конечно, правильно, ведь если всем свалившимся ино-мирянам уделы раздавать, никакого королевства не напасешься.
Интересно, думаю, а Трофим, приятель мой бородатый, тоже титулом щеголяет? Как-то не похоже. Впрочем, ему хоть принца присвой — как старым пнем был, так и останется. Пережиток прошлого ходячий или… как же капитан говорил… а, вспомнил, реликт.
Клименко «Казбек» свой докурил, на бычок тоскливо полюбовался, затушил его о бронзовую чернильницу — красивая такая чернильница, в виде черепа, только не человеческого, а кого-то… с вытянутой мордой и зубами, — вздохнул и снова в стол полез.
У меня прямо сердце екнуло. Ну как он мне еще какую гадость добудет? Орден Святого Овса… с поднос размером.
Обошлось. Вытащил он рулон холста потрепанный, расстелил на столе.
— Вот, — говорит, — любуйся, разведчик.
Я сперва было подумал, что это он мне картину показывает. В самом деле — по краям виньеточки узорные, а в середине чего только нет — и замки крохотные с флажками, рыцари конные, в правом верхнем углу дракон — очень похоже! — летит, крылья растопырив. А еще — чудища какие-то горбатые с дубинами, зеленые фигурки с луками, башня вроде маяка и рядом — фигурка в синей рясе. Ни дать ни взять — произведение средневековой живописи.
Потом только увидел розу ветров — и дошло.
— Карта?
— Она, родимая, — говорит комбриг. — Вот и прикинь, ваше сиятельство разведчик, как по такой вот карте воевать. Они ж ее составляют… ладно еще, расстояния в днях пути, это еще хоть как-то пересчитать можно… так ведь достоверных данных, особенно по Загранице, — раз и обчелся! Даже без «два»! Здесь, по слухам, драконы водятся, тут болотная нечисть город основала… источник информации — астрологи! Представляешь?!
— Странно, — говорю. — В замке Лико меня очень даже неплохо по той стороне ориентировали. Да и поп тамошний, отец Иллирии… не знаю, по звездам он гадал или на кофейной гуще, но наводку на черного колдуна дал — любо-дорого, хоть штурмовую авиадивизию наводи.