Развлечение
Шрифт:
— Заказ? — повторила она, стараясь придать своему голосу хоть немного энтузиазма, и, потеряв всякий интерес к еде, отодвинула от себя тарелку. — Расскажи мне о нем.
Гейбриел загадочно улыбнулся. Что ж, по крайней мере, ей удалось обмануть его, и он поверил, что ее интересует лишь деловое предложение, вызов ее способностям.
— Сначала расскажи немного о себе. Чем ты занималась последние двенадцать месяцев — не считая, разумеется, работы? У тебя был какой-нибудь мужчина?
Сердце Рейчел отозвалось новой болью.
— Разве
— Они вовсе не шпионы, Рейчел, — мягко возразил он. — И докладывают мне только о делах фирмы. Мои… сотрудники… не касаются твоей личной жизни.
— О, значит, ты ничего не знаешь о мужчинах, выстраивающихся возле дома и умоляющих меня поужинать с ними!
Рейчел хотела превратить все в шутку, но так и не поняла, удалось ли ей преуспеть в этом. На губах Гейбриела появилась странная полуулыбка: — В это вполне можно поверить.
— Неужели?
На ее счастье, в этот момент к ним вновь подошел официант. Она надеялась, что за время, нужное ему для того, чтобы забрать тарелки и принести новые, Гейбриел забудет об этом разговоре. Однако как только они остались одни, он возобновил его.
— Ты как будто удивляешься? Разве у меня нет оснований думать — даже знать, — что ты привлекательна и желанна для многих мужчин? А есть ли среди них один особенный? Инстинкт предупредил Рейчел, что вопрос с подвохом. Кажется, в их последнем разговоре он сказал, что она вольна выбрать любого мужчину, которого захочет.
— Один особенный любовник? — спросила Рейчел как можно более беззаботным тоном. — Да нет, я бы так не сказала. Во всяком случае, никого, с кем бы мне хотелось видеться постоянно.
В ее ответе Гейбриелу что— то явно не понравилось. Но что именно? Слово «любовник» или неопределенность формулировки? Ведь из ее слов оставалось не совсем ясным, была ли у нее дюжина поклонников или вообще ни одного.
Жестокая же правда была в том, что Рейчел пыталась, действительно пыталась. В эти, проведенные без него, месяцы она принимала любое приглашение и старалась выбросить из головы нее мысли о Гейбриеле. Все оказалось напрасным. Каждый раз Рейчел сравнивала очередного кавалера с Гейбриелом, и сравнение всегда оказывалось не в пользу первого.
— Думаю, что предпочитаю сохранять свободу действий.
Это замечание словно подлило масла в огонь. Угрюмо нахмурившись, он ткнул ножом в тарелку с силой, говорившей о кипевшей внутри ярости.
— Ты должна быть осторожнее, Рейчел… — По контрасту с действиями голос Гейбриела звучал на удивление мягко, зато глаза сверкали так зло веще, что ей стало страшно. — Учитывая современные нравы, вести подобный образ жизни не только не умно, но и опасно. Таким талантом, как у тебя, рисковать нельзя.
Талантом? Так вот что именно ему будет жалко потерять, случись с ней что-нибудь! И какое право имеет Гейбриел, год назад заявивший,
— Я живу так, как мне хочется, Гейб, и не твое дело…
— Неразборчивость в знакомствах не слишком симпатичная черта характера! — резко перебил он ее, и, хотя Рейчел сама заставила его поверить в это, реплика вызвала у нее возмущение.
— А ханжество? Сдается мне, что ты кое о чем забыл. Скажи, ты по— прежнему так же часто меняешь женщин, как делал это дома?
Рейчел не надо было объяснять своему собеседнику, что именно она имеет в виду. Пережитая пять лет назад боль до сих пор звучала в ее голосе.
— Я всегда точно знаю, что делаю.
— А я нет?
Рейчел уже не обращала внимания на то, что ее возбужденная речь начинает привлекать внимание окружающих. Она видела только сидящего перед ней человека, остальное не имело значения.
— Но тебе было всего девятнадцать. — Радовало хотя бы то, что Гейбриел явно чувствовал себя неудобно.
— И совершенно не было мозгов? Тебе не приходило в голову взять на себя ответственность за то, что произошло?
— Поверь мне, с того дня я живу с этой ответственностью и сожалением. — Сожалением! Он знал, как побольнее уколоть. — Я должен был понимать, что ты была гораздо пьянее меня…
— Пьянее! О, теперь, значит, во всем виновато шампанское!
Горько было осознавать, что Гейбриел сожалеет о том, что переспал с ней, а вовсе не о своем бессердечном поведении впоследствии. Та единственная ночь, которую Рейчел провела с ним, оказалась самым чудесным, самым счастливым временем в ее жизни, и он разрушил это одним ударом.
— А почему бы не сказать, что опытный взрослый мужчина воспользовался преимуществом…
— Воспользовался преимуществом! — Голос Гейбриела не поднялся выше разумного предела, но по всему было видно, что терпению его приходит конец.
Но Рейчел уже не могла остановиться:
— А как еще это можно назвать? Ты же сам признаешь, что мне только что исполнилось девятнадцать лет и что я была пьяна. И мы оба знаем, что из имен твоих женщин получилась бы целая книга. Умение заставить женщину делать то, чего тебе хочется, ты довел до уровня искусства.
— Ты в этом уверена? А на какую страницу в этой книге ты поместила себя? Неужели ты хочешь сказать, что тобой просто воспользовались? Насколько я помню, ты пошла на это более чем охотно. Сама сделала первый шаг, подталкивала меня. Я предоставил тебе возможность сказать «нет». И ты ее проигнорировала.
— Разумеется, потому что я…
Рейчел похолодела, она чуть было не проговорилась. «Потому что я люблю тебя» — вот что готово было сорваться с ее губ. Рейчел была на волосок от того, чтобы открыть ему самую заветную, запрятанную глубже всего тайну. Именно этого нельзя было делать ни в коем случае.