Развлечение
Шрифт:
— Гейб, это просто не имеет смысла! Я люблю тебя. Ты любишь меня. Да, я люблю тебя, — повторила она, заметив, что он качает головой. — Так что же может помешать нам быть вместе?
Безжизненным тоном он ответил ей вопросом на вопрос:
— И чего же ты от меня хочешь, Рейчел?
— Как чего? Разве это не очевидно? Неужели мне надо объяснять тебе? Я хочу вернуться на пять с половиной лет назад и с корнем вырвать какой— то глупый моральный запрет, не позволивший тебе продолжить наши отношения. Что бы ты тогда ни думал, — что я слишком молода или слишком наивна, —
Пододвинувшись поближе, она прижалась к его одеревеневшему телу.
— Гейб, я хочу, чтобы ты поцеловал меня, а потом поднял меня на руки, положил на кровать, раздел донага и занялся со мной сумасшедшей, чувственной любовью до полного изнеможения, которая выбила бы из твоей головы все эти надуманные глупости.
Дыхание Гейбриела стало частым и неровным. Он, несомненно, испытывал искушение, но противился ему, черт бы его побрал! Противился изо всех сил. Это было видно по лихорадочному взгляду, быстро перебегавшему от ее лица к кровати и обратно. — О Боже!
Протянутая рука, до странности холодная, коснулась ее лица, Прикосновение было легким, как будто на щеку упала снежинка, и Рейчел непроизвольно приоткрыла губы.
— О Боже, — повторил он, но совсем другим тоном.
И в следующий момент его руки сомкнулись вокруг нее, притянули к себе с нетерпением, граничащим с грубостью, показывающим, что этого недостаточно, совершенно недостаточно. Губы Гейбриела впились в ее губы жадным, властным поцелуем — свидетельством любви, испепеляющего желания, жгучего вожделения и чувственного голода.
Рейчел ответила ему тем же самым ~ таким же накаленным желанием и нетерпеливым предвкушением.
Как бы ни были прочны барьеры, сдерживающие их взаимные чувства последние пять с половиной лет, они наконец— то рухнули, открыв путь бурлящему потоку страсти. С головокружительной скоростью их несло к завершению, в котором они так долго себе отказывали.
— Нет! Пропади все пропадом, нет! — раздался вдруг леденящий душу крик Гейбриела, сама грубость его слов свидетельствовала о силе переживаний, и Рейчел почувствовала, как ее сердце сжала чья— то безжалостная смертоносная рука.
Закрыв глаза, Гейбриел застыл в неподвижности — полной, пугающей неподвижности, — сжав кулаки и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы.
Через несколько, показавшихся ей ужасными, мгновений веки его медленно поднялись, открыв еще более напугавшие Рейчел замутненные глаза. С нежностью, странно контрастирующей с предыдущим поведением, он взял ее лицо в ладонь и запечатлел на губах короткий, ласковый поцелуй. Потом осторожно, но решительно отстранил и встал.
— Гейб! — спросила Рейчел срывающимся голосом. — В чем дело? Почему?
— Я не могу!
— Но почему? Неужели ты до сих пор считаешь меня слишком юной? Но я больше уже не твоя маленькая сестричка.
Лицо Гейбриела, как бы это ни казалось невозможным,
— В этом— то и вся проблема, дорогая. — По контрасту с лицом, в голосе его появилась неизвестно откуда появившаяся сила, хотя он звучал хрипло и неровно.
— Так дело именно в этом? — На Рейчел нахлынула волна облегчения, наполнившего ее та кой радостью, что она громко рассмеялась: — Что за чепуха, Гейбриел! Пора с этим кончать! Ты же знаешь, что я…
По лицу Гейбриела прошла судорога, изменившая его до неузнаваемости. И слова Рейчел замерли на губах.
— Да, сестренка, — произнес он. — Настоящая… по крови! Рейчел, любовь моя, мы с тобой кровные родственники. Мой отец был и твоим отцом тоже. Наш брак был бы противоестественным. Та ночь была… Это был…
Он так и не смог закончить фразу, но в мозгу охваченной ужасом Рейчел слово «инцест» прозвучало с удивительной ясностью.
— Не может быть! Я этому не верю!
— Поверь! Пожалуйста, поверь! — умолял Гейбриел, и его отчаяние убеждало ее больше всего. — Поверь и перестань даже мечтать о том, что у нас с тобой может быть совместное будущее.
Забудь обо мне навсегда и найди себе кого-нибудь другого.
— Нет, никогда!
В голосе Рейчел звучала такая мука, что Гейбриел сделал было движение по направлению к ней, но, тут же опомнившись, отступил с таким видимым усилием, что это сказало ей больше, чем любые слова.
— Ты должна, Рейчел, — сказал он с мягкостью, чуть не разорвавшей ее сердце. — Это единственный путь, другого быть не может. Ты должна это сделать. Так же, как…
Конечно же. Она забыла о Кэсси.
— Так же, как это сделал ты?
Он медленно кивнул, и это означало полное, окончательное поражение. — Да, как это сделал я. Теперь ты видишь, почему я должен жениться на Кэсси?
11
Рейчел сидела перед альбомом для эскизов и, держа в безвольно расслабленных пальцах карандаш, глядела перед собой невидящим взором; Вот уже четыре дня, как она пыталась заставить себя работать или, по крайней мере, хотя бы делать вид, что работает.
Наверное, стороннему наблюдателю она казалось в полном порядке. Утром одевалась, красилась, шла на работу. Двигалась, разговаривала, даже умудрялась вливать кофе в горло, от постоянного спазма сузившееся, казалось, до размеров игольного ушка. Вот только есть Рейчел не могла — это было выше ее сил.
Но внутренне она буквально разваливалась на куски и понимала, что держится с трудом, как будто склеенная липкой лентой и перевязанная проволокой.
Правда, если присмотреться повнимательнее, можно было увидеть странную бледность, которую не в состоянии был скрыть даже самый искусный макияж, и покрасневшие от бессонницы глаза. Но выглядела она не страшнее, чем человек, весь уик-энд провалявшийся в постели с расстройством желудка, придуманным ею для объяснения перемен в своей внешности и поведении.