Рэдволл

Джейкс Брайан

Клуни выхватил ее у него из лап:

— Похоже на веревку Призрака. Он уже мертв.

— Рваноух, ваша честь, — жалко взвизгнул Кроликобой.

— Видел бы ты его, хозяин, — вмешался Сырокрад. — Он там лежал. У него вся морда распухла, язык высунулся наружу. И он был фиолетовый. Ух! Весь раздулся… Просто страх!

Кроликобой энергично закивал, подтверждая его слова:

— Так оно и было. Мы видели его собственными глазами, сэр. Правда, Сырокрад? Бедный Рваноух, он пятился.

— Пятился? — переспросил Клуни.

— Точно,

пятился, — подтвердил хорек. — А Сырокрад мне и говорит, мол, кто-то тянет Рваноуха. Ну, мы не могли разглядеть, что это такое, из-за всех этих кустов, так что мы отогнули кусты в сторону, и мы увидели…

— Что еще вы там увидели? — раздраженно рявкнул Клуни.

Кроликобой остановился и задрожал. Он заговорил неуверенно, как будто боялся поверить своим словам:

— Мы увидели самого огромного змея, какие только бывают. Отец всех змей! Он схватил беднягу Рваноуха за задние лапы и волочил его по земле.

Единственный глаз Клуни расширился.

— И что он сделал, когда увидел вас?

— Змей бросил Рваноуха и посмотрел на нас, — взвизгнул Сырокрад. — Он только смотрел и все повторял: «Асмодеус, Асмодеус».

Клуни поскреб голову грязными когтями:

— Асмодеус?

— Разве вы не знаете? Это же проклятущее имя самого дьявола, сэр, — провыл хорек. — Мне мамаша всегда говорила, что нельзя смотреть змеям в глаза. Вот я и говорю своему приятелю: «Сырокрад, — говорю я ему, — не смотри. Беги, если жизнь дорога». Ну и бежали же мы, сэр! Вы и представить себе не можете, какого страху натерпелись. Пусть лучше меня запрут в горящем сарае, чем отправят туда снова.

— Заткнись, болван, — оборвал его Клуни. — Остальные уже возвращаются. Никому ни слова об этом змее, а то по вашим спинам прогуляется мой змей.

Длинный хвост Клуни угрожающе взметнулся перед их физиономиями, и незадачливые разведчики мгновенно усвоили, что от них требуется.

К ним подбежал Доходяга, ласка, и обстоятельно доложил:

— Высокое дерево рядом со стеной, хозяин. Гораздо выше стены, много веток, удобно будет залезть.

— Далеко?

— Десять минут хода на восток.

Дерево оказалось старым вязом с покрытой узловатыми наростами корой и раскидистой кроной. Клуни прикинул его высоту — как раз то, что нужно, и подходящее расстояние до стены. Он повернулся к своему ударному отряду:

— Слушайте, вы! Сейчас мы залезем на это дерево и перебросим доску на стену. Если делать все осторожно, мыши ничего не заподозрят. Не успеют они опомниться, как Рэдволл будет наш!

*19*

Трудно сказать, кто был больше огорошен — Матиас или крысы. После секундного замешательства беглецы бросились врассыпную. Крысы легко нагнали Колина Полевкинса и его мать и схватили их.

Матиас вырвался, метнулся в сторону и, повалив крысу, собиравшуюся схватить Полевкинса-старшего, бросился наутек. Он бежал, толкая

его перед собой, и кричал:

— Бегите, бегите, мистер Полевкинс! Постарайтесь добежать до леса и спрятаться.

— А моя жена и Колин? Крысы схватили их!

Матиас бесцеремонно толкал его в спину:

— Если не поторопитесь, они схватят и вас. Лучше пошевеливайтесь. В качестве пленника от вас будет мало толку семье.

Вняв наконец совету Матиаса, Авраам Полевкинс бросился бежать во всю прыть. Матиас остановился и, подняв с земли тяжелый сук, повернулся к приближающимся крысам.

— Всего дюжина, — усмехнулся он. — Становись в очередь.

Матиас взмахнул суком, который загудел в воздухе, заставив нападавших остановиться. Он наступал на крыс, размахивая своей дубиной и крича во все горло:

— Бэзил, Бэзил Олень, где ты?

Крысы пытались окружить Матиаса. Одна из них подошла слишком близко, и тяжелый удар сбил ее на землю.

— Прекрасный удар, сэр! Просто сердце радуется!

Это был заяц.

Он приближался вприпрыжку, улыбаясь во весь рот, словно ученик воскресной школы на пикнике. За ним, хромая, торопились Колин и миссис Полевкинс. Матиас с облегчением вздохнул:

— Бэзил, куда ты запропастился?

Заяц ловко уклонился от крысы, развернулся волчком и нанес ей сокрушительный удар обеими лапами в живот. Крыса, из которой мгновенно улетучился весь боевой дух, скорчившись, покатилась по земле.

— Ты уж извини, старина, — усмехнулся Бэзил. — Когда эти парни отстали от меня, я вернулся к себе в нору. Весенняя уборка, сам понимаешь. Немного запоздал, но ведь я холостяк!

Матиас потерял дар речи от изумления. Он был один против дюжины крыс, пытаясь освободить семью Полевкинсов, а Бэзил наводил чистоту у себя в норе!

— О, как мило с вашей стороны, мистер Заяц. Я так рад, что вы наконец нашли время присоединиться к нам, — саркастически произнес он, пока они, отбиваясь от крыс, торопили Полевкинсов. — Быть может, вы и чайник поставили?

Бэзил галантно поклонился миссис Полевкинс и протянул ей лапу:

— Позвольте, мадам. Конечно, я поставил чайник — почему бы и нет?

— Не думаешь ли ты, что я собираюсь весь день провести у тебя в норе за чаем?

Бэзил поднял крысу над головой и, раскрутив, бросил ее на двух других. Он подмигнул Матиасу:

— Честно говоря, надеюсь, что нет, старина. Видишь ли, это будет крайне неудобно, поскольку у меня чайный сервиз только на четыре персоны. Впрочем, я охотно приму у себя Полевкинсов, а потом провожу их в аббатство. У меня складывается такое впечатление, что тебе срочно нужно в Рэдволл. Семейство Полевкинсов только задержит тебя

Матиас с облегчением улыбнулся:

— Приношу свои извинения, сэр. С благодарностью принимаю помощь и прошу прощения за неучтивость Они уже достигли края пустыря. Крысы отстали. Бэзил и Матиас пожали друг другу лапы.