Рефлексор
Шрифт:
Сашка подмигнул ей, дескать, ирония ваша понятна, но не совсем уместна.
– Сама понимаешь, дело-то в алгоритме!
Леночка рассмеялась, рассыпая по плечам шелковистые светлые пряди - она всегда при смехе закидывала голову назад. Ее поддержали остальные. Никто Сашке не завидовал, никто не хотел замещать заведующую - своих дел хватало, да и ничего это не предвещало, кроме лишней нервотрепки и нагоняев.
– Ладно, надо перекурить это дело, - сказал Сашка и направился к своему месту возле дворцовой урны.
Синькова на привычной позиции
Толик ничего не видел, ничего не слышал - он был увлечен. Согнувшись в три погибели, намурлыкивая что-то под нос, он большой отверткой ковырялся в стене, другой рукой придерживал плитку, чтоб не упала, не раскололась.
– Ты чего, в штукатуры-отделочники переквалифицировался?
– мягко, чтобы не напугать, спросил Сашка.
Толик на мгновение съежился, застыл. Но, видно, был не из пугливых, тут же нашелся. Причем не оборачиваясь.
– Да вот - на полу валялась, - он щелкнул пальцем по плитке, - приладить хочу.
Плитка под действием отвертки Толика только что отлетела, и потому приладить ее было довольно-таки трудно, тем более без цементного раствора. Обернулся Толик лишь через несколько секунд, когда полностью совладал с собой.
– Не выходит, - откровенно и нагло заявил он Сашке в лицо. И сунул плитку в карман.
– Ладно, пошли посмолим, - предложил Сашка.
– Пошли, - согласился Толик и добавил: - Вон, кстати, зеркальце-то в сушилку вставили. Ящик их у них, что ли?
Сашка пропустил Синькова вперед. Сам задержался, заглянул в зеркало. Лицо было свежим, даже румяным и непривычно уверенным. Да и вообще сегодня он выглядел отлично, как на самых лучших фотографиях времен золотой юности. Вот только что-то странное было в лице, незнакомое. А что именно - Сашка никак не мог понять, ведь вроде бы все в порядке, даже лучше, красавец удалой - купец молодой! Так в чем же дело? Тьфу! Он не стал заниматься самокопанием. Все в норме - и точка!
Когда подошел к дворцовой урне, прежде чем прикурить сигарету, очень тихо бросил Толику:
– Я ничего не видел, понял?
Тот молча кивнул, опустил глаза.
За окошком на этот раз убирал территорию общий отдел - их пореже, но все-таки привлекали к трудовой деятельности. Хотя Сашка знал, что изо всех отделов, пожалуй, лишь этот работает добросовестно и кропотливо - входящие-исходящие, куда от них денешься,- но ему не было жаль канцеляристов, пусть разомнутся немного! Авось в этот день меньше на его стол ляжет бумаг для исполнения!
– Вот сачки подобрались, гляди-ка, вшестером метлу тащат.
– Сашка толкнул Толика в плечо, решил развеселить немного, а то уличенный приятель никак опомниться не мог. Про свои новости Сашка решил ему ничего не говорить, обойдется.
В этот раз он докурил
– Ты куда?
– придержал его за локоть Синьков.
– Только начали, постой.
– Хорош травиться, - улыбнулся Сашка.
Толик локтя не выпускал.
– Трепаться не будешь?
– спросил вдруг сдавленно и заискивающе.
Сашка промолчал, лишь поглядел на Синькова выразительно. Тот расслабился, вздохнул.
– С паршивой овцы хоть шерсти клок, - сказал он уже другим тоном.
– Ковыряй, ковыряй, Толя, - доверительно проговорил Сашка на ухо приятелю, - глядишь, скорее развалится один из столпов бюрократии. Мне не жалко.
Говорил он одно, но в глазах стояло неодобрение. И Толик это почувствовал. Друзьями особыми они не были. А теперь, видно, и в приятельских их отношениях трещинка образовалась.
– Ну все, пошел!
– Сашка высвободил локоть.
Леночка встретила его укоризненным вопросом:
– Ты где шлындаешь, чучело? Николай Семенович заходил!
– Ну?
– не понял Сашка.
– Чего нукаешь? Отпрашиваться у тебя!
– Леночка снова запрокинула голову, хвастаясь точеными беленькими зубками. Короче, он в министерство уехал, к концу дня, может, вернется, понял? Просил передать. Ведь ты у нас теперь за главного.
– Вот последнее - точно, я крутой бугор!
– отшутился Сашка.
– Всех в ежовые!
Выждав полчаса, Сашка записался в "Книгу местных командировок", на ходу оповестил женщин сектора:
– Я на согласование в управление, через часика... нет, к обеду скорее всего буду. Привет!
– Привет, бугорок!
– за всех ответила Леночка и помахала рукой.
Сашка успел почти впритык - через минуту институтский "рафик" должен был отъехать. Он курсировал между институтом и министерством постоянно, было и расписание поездок, конечно, но водитель "рафика" не ждал ни минуты, к этому все были давно приучены.
– Дверь плотнее прикройте, - и это было все, что можно услышать от молчаливого водителя.
Тронулись. Сашка сидел с краю, поглядывал в окошко. Никого из близких знакомых в машине не было, и уже за одно это можно было благодарить судьбу. Чиновный люд сидел тихо и степенно, придерживая на коленях портфели и папочки. Маршрут был привычный до тошноты. Так же благообразно и тихо поедут назад. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год все одно и то же.
Прежде это послужило бы Сашке поводом для тоскливых и занудных размышлений, но только не теперь. Сегодня он был полон желания действовать, причем суетливости как раз не было. Поглядывая на занесенные снегом улицы, на голые черные деревья и пустынные к этому часу остановки, Сашка еле заметно улыбался чему-то своему, щурил глаза. Привычной утренней сонливости как не бывало, можно было смело переписываться из разряда "сов" в "жаворонки". "Ну, ну, спешить не будем ,подумалось внезапно, - один светлый день в году и у самого отпетого неудачника бывает!"