Рефлексор
Шрифт:
– Ты вот что, дружок, сейчас тихо-тихо поплывешь отсюда, понял? И при мне тебя здесь не будет, понял?
– Сашка уже без злости, почти дружески ткнул красноглазого в другой бок, - а возникать будешь, лафе твоей конец придет, понял? Ты сколько тут за день огребаешь?
– Не дождавшись ответа, он легонько отпихнул от себя красноглазого, повернул его лицом к двери, подтолкнул к ней.
– Прощай, мой друг любезный, когда мы свидимся еще, о-хо-хо!
Книголюб-завсегдатай послушно направился на выход. Сашка даже не стал смотреть ему вслед, знал - не осмелится ослушаться. Ну
– Да вы что-о?!
– брови на лице подавщицы поползли вверх.
– Вы что там пишете?
– Да вот инструкцию со стены переписываю, - без тени смущения ответил Сашка.
– Я с вами шутки шутить не собираюсь, - продавщица всерьез начинала нервничать, - не положено!
– Что именно?
– поинтересовался Сашка.
Та поняла, что сморозила глупость. Но привычка оказалась сильнее.
– Я сейчас директора позову, акт составим за хулиганство, вон, женщина! Эй, к вам обращаются, женщина, вы свидетелем будете!
Услыхав подобное, напуганная жизнью женщина в сером мышкой выскользнула из магазина, позабыв на подоконнике все четыре карточки. Сашке стало очень жаль ее, он чуть было не побежал вслед, еле сдержал себя.
– Вызывайте, он вам же нахлобучку и устроит.
– Сашка мило улыбнулся.
– Вы меня отвлекаете, понятно?!
– с угрозой выдавила продавщица.
– Я на работе!
– Работайте на здоровье, а я постою еще, с инструкцией вот, - он, не глядя, ткнул пальцем в стену, - ознакомлюсь.
В окошко поглядывал с улицы красноглазый. Сашка погрозил ему, и тот пропал. Еле сдержался, чтобы не посмотреть на часы, ведь время-то шло! Но этот маленький жест мог бы испортить все.
– Журнальчик можно посмотреть?
– обратился к продавщице со всей возможной приятностью.
– Не положено, - буркнула та, - никому, кроме сотрудников.
– А этот вот, - Сашка махнул в сторону окна, - ваш сотрудничек, видать?! Внештатный, надо думать?! Или как - добровольный помощник и бескорыстный соратник в борьбе за всеобщее окниживание?!
Не дожидаясь ответа, Сашка старательно вписал под цифрой три: "Все мы, конечно, большие гуманисты, но рабов давить надо не только в себе". Подумал и поставил знак вопроса. Потом перечеркнул его очень тоненьким крестиком. Краем глаза видел он, как старательно следила за его движениями продавщица - напряглась, сжалась, подалась вся вперед - вот-вот и взлетит. Сашка снизу дописал: "Положение спорное, но привлекательное".
– У вас, говорят, премии маленькие?
– задал он неожиданный вопрос.
– Сейчас милицию вызову, - предупредила продавщица, - издеваться в служебное время над работниками торговли...
– Да бог с вами, нужно еще - издеваться! Зовите скорее интересный разговор получится.
Продавщица
– Навязался на мою душу, юный следопыт!
– За помощью к администрации она обращаться, похоже, не собиралась. Сашка рассчитал все верно.
– Не нравится что-то, вон в кассе книга жалоб и предложений, берите и пишите, что хотите.
– Да нет уж, мне совсем другая книга нужна. А написать я еще успею, да и куда написать - найду!
Сашкина улыбка стала лучезарной.
– Нате! Берите!!
Продавщица хлопнула вытащенной книгой по прилавку. И зарыдала - всерьез, без фальши.
Но Сашка не спускал с нее глаз и книги не брал. Что-то ему подсказывало - маловато за все перенесенное, нет, так запросто не откупятся! Он начинал чувствовать, что только лишь набирает силу и что власть его с каждой минутой будет расти...
– Вот! Все! Больше ничего нету!
Продавщица сунула что-то между страниц книги и выбежала из-за прилавка, рыдая и хлюпая, скособочась и вжав голову в плечи. Юркнула в подсобку - лишь дверь хлопнула ей вслед.
Сашка взял томик, между страниц лежала плотная картонка. Он присмотрелся - это был абонемент на пятитомник Булгакова, на тот самый, желанный, но недоступный, объявленный, но тут же растворившийся во мраке и пучинах великой и загадочной книготорговой сети.
Он вышел из магазина, причем дверь перед ним услужливо распахнулась. Сашка увидел, что это женщина в сером так его уважила, и буркнул ей что-то неопределенное, потом протянул книгу. Картонку спрятал во внутренний карман.
Женщина мелко кланялась ему, потерявши дар речи от неслыханного счастья, норовила припасть губами к руке. Но Сашка брезгливо отдергивал ее.
Погода была на загляденье! Сияло совсем не зимнее солнце, щебетали пичуги, а воздух... Воздух московский будто бы высосали гигантским насосом, а взамен поднакачали набранного где-нибудь под Майами-Бич или, по крайней мере, в канадских нетронутых лесах.
С визгом подкатила машина - большая и черная. Открылась дверца. Выскочил шофер в кепке и с усами серпом.
– Куда прикажете?!
– вежливо поинтересовался он.
Сашка принял машину с шофером за галлюцинацию и отмахнулся, потряс головою. У него еще было в запасе время, и он решил немного пройтись, продышаться. Потом позвонить Светке. Никакой скользоты под ногами не было, тротуар темнел свеженьким, будто только уложенным, асфальтом. По такому не грех было пройтись.
Прохожие обтекали Сашку, не задевая, предупредительно и вежливо. И это было непонятно, но приятно. Он не торопился, дышал полной грудью. Поравнявшись с той самой урной, что он вчера ненароком поджег, Сашка заглянул в ее зев. Пепла, угольев и вообще черноты он там не обнаружил. Зато на высокой куче бумажно-хозяйственного мусора лежала солидная пачка ассигнаций. Сашка даже не сразу сообразил каких. Он никогда не видел столько плотненьких бежевых сторублевок. Надо было брать. Или проходить мимо.