Реформатор
Шрифт:
Это была потрясающая награда. Высший орден королевства, дарующий массу привилегий, включая наследственное дворянство. Впрочем, Тшаль и так был дворянином. Вторая степень отображала статус военного и вручалась лишь офицерам. Обычные солдаты могли теоретически получить третью степень, а генералы всегда получали первую.
Сержанту было очень интересно, кто же пойдет вторым. Вероятно, заслуги этого лейтенанта, теперь уже капитана, просто сверхъестественные, если даже генералы пропустили его вперед.
Вопрос о порядке награждения волновал
Когда сержант думал о себе и о своем собственном подвиге, то твердо надеялся на повышение до лейтенанта, а также на какой-нибудь из средних орденов. Пределом его ожиданий был орден «Утренней зари», дающий пожизненное ненаследственное дворянство. Конечно, он волей-неволей иногда мечтал о чем-то более существенном, но тут же одергивал себя. Разочаровываться ему не хотелось. Поэтому, прислушиваясь ко второму имени, он сначала даже не понял, что полковник зовет его.
— Сержант Верон Снарт! — провозгласил Танер.
Публика снова всколыхнулась. На всех произвело впечатление звание «сержант». Присутствующие начали оглядываться, и не прошло много времени, как взоры устремились на Верона. Он ведь был единственным сержантом в зале.
И король и Танер и даже принцесса, уловив направление взглядов большинства, тоже начали смотреть в сторону Верона. Он растерялся. Настолько, что несколько секунд вообще не двигался.
— Иди уже, иди, — тихо сказал какой-то офицер, стоящий рядом.
Это слегка привело сержанта в чувство. На плохо двигающихся ногах он зашагал в сторону трона.
— За спасение жизни короля и принцессы в условиях тяжелого боя, а также за иные военные заслуги, — продолжил чтение Танер, — Сержанту Верону Снарту присваивается звание лейтенанта, титул уру с полагающимся поместьем и денежной наградой, а также вручается орден «За фамильную честь» второй степени.
Это было нечто. И тут дело заключалось даже не столько в беспрецедентной награде, сколько в формулировке. Зрители после кратковременного изумленного молчания стали снова активно переговариваться.
— Подойди, подойди поближе, — сказал король, обращаясь к Верону.
Тот сделал еще пару шагов и оказался возле трона.
— Продолжай в том же духе, — произнес его величество, прикрепляя на камзол Верона золотой орден, — И скоро станешь генералом.
Для Михаила это были просто слова. Поощрение. Он, человек, родившийся в другом мире, не до конца понимал, что подданые подразумевают под речами короля. А они воспринимали их дословно. Так что сейчас прозвучало фактически обещание сделать Верона генералом, если тот будет действовать правильно.
— Однако, Шартена, зря ты так обошлась с этим мальчиком, — ехидно заметила Улара, внимательно изучая лицо собеседницы, — Похоже, что он — любимчик короля.
Надо сказать, изучать было что. Лицо у тагги вытянулось, она даже сжала кулачки. Подумать только,
— Помолчала бы, — огрызнулась Шартена, — Ты тоже с ним не поздоровалась.
— А он к тебе шел, — рассмеялась Улара, — Точно к тебе.
Тагга, продолжая сжимать кулачки, хотела что-то сказать, но сдержалась. На вежливые реплики не было сил. А ругаться в тронном зале такой знатной леди не к лицу.
Михаил сыграл свою роль до конца. Он бы с удовольствием провел время другим способом, например, в своем подвале рядом с компьютером, но долг требовал самоотдачи. Награждение завершилось, был объявлен бал, которого так долго ждали дворяне. Но тут король решился на маленькую месть. О королевском бале стало известно ровно за один день до его начала. Этот удар был направлен в первую очередь против знатных дворянок, лояльность которых все еще была под вопросом. Пусть попробуют за один день добыть новое платье, учитывая расстроенные финансовые дела большинства из них и жесточайшую конкуренцию.
Король покидал тронный в зал в сопровождении Комена и Меррета. Он был погружен в свои мысли и рассеянно слушал взволнованный рассказ короля эльфов о планах Верховного ишиба построить какую-то огромную плотину. Потом, уже за дверьми, до Михаила дошел смысл сказанного, и он с изумлением повернулся к собеседнику:
— Твое величество, о какой плотине ты говоришь? Рядом с Пармом ведь нет больших рек!
— О той, которую Верховный ишиб собрался возводить завтра усилиями моих эльфов.
— Но зачем ему плотина? И где он будет ее строить?
— Я не знаю зачем, твое величество, — сказал Меррет, — А вот где, мне известно. Километрах в пяти южнее Парма. В чистом поле.
— А в чем смысл этого? Там вообще нет никаких водоемов.
— Верховный ишиб объяснил моим эльфам свои планы следующим образом. По его представлениям, в течение ближайших трехсот лет в том месте может разлиться большая река. А когда она разольется, мы уже будем готовы. Плотина-то построена!
Михаил нахмурился. Во всем этом было нечто, что не укладывалось ни в какие представления. Может быть Аррал сошел с ума?
— Комен, ты знаешь что-то об этом деле? — спросил владыка Ранига у генерала, — Что вообще происходит?
— Да, твое величество, — ответил тот, — Мне все известно. Эльфы пожаловались своему королю на то, что Аррал загружает их совершенно бессмысленной работой. Считаю, что это — гениальный ход. Не со стороны эльфов, а со стороны Верховного ишиба, конечно.
— Почему гениальный? — оба короля спросили практически одновременно.
— Верховный ишиб выполняет поставленную задачу, ваши величества, и очень хорошо выполняет. Я даже собираюсь взять его методы на вооружение для укрепления дисциплины.