Рефугиум
Шрифт:
– Я серьёзно, я просто не ожидал увидеть, - Макс запнулся.
– Говорящую кошку?
– подсказала она.
– Да, мне кажется, что я тебя обидел, по крайней мере, твои интонации об этом говорят.
– Ты неверно воспринимаешь то, что ты слышишь, твоё семантическое восприятие обманывается, для меня эмоции - скорее способ имитации поведения окружающих. У моей расы нет такой особенности, но, возможно, они были до того, как случился исход из родного мира. Данный вопрос не входил в сферу моей компетенции, и информация о нём у меня отсутствует.
Когда
– Ты живая? – решившись, спросил он, на что она обернулась, посмотрев ему прямо в глаза своим нереальными фиолетовыми радужками.
– Это опять очень обширный вопрос, но ты, видимо, имел в виду являюсь ли я биологическим или механическим созданием, - Макс кивнул.
– Ответ да.
“Вот опять”, - подумал он. Вдруг что-то стукнуло неподалёку от них, он лишь заметил, как оба уха Ки мгновенно развернулись к источнику звука.
– Ещё раз, - развернув голову, сказала она, и через мгновенье опять стукнул камень о камень.
– Сарыч, обозначь себя, - а через миг добавила: - Кидаю.
И Макс уже в третий раз за сегодня отправился в полёт, как надоевшая игрушка, которую ребёнок выкидывает в угол, вот только его каждый раз аккуратно ловили. Ки через мгновенье оказалась рядом, после чего сообщила:
– Нам ещё три километра, помни про дронов.
Он помнил, уже через пару минут вынужденный ложиться и пережидать после перебежки, и так трижды, пока они не дошли до перекрёстка. Когда перед ним показалась площадка, коих за период своего рабства он повидал немало, в груди что-то ёкнуло, но тут же начало отпускать, поскольку нигде в зданиях света не было.
Опередившая его Ки, в два прыжка вернулась, посмотрела на него и, видимо, поняв в чем дело, сообщила:
– Территория заброшена, кроме нас здесь никого нет.
Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы сделать первый шаг, потом второй, потом ещё один и вот он обходит такой знакомый барак, направляясь к диспетчерской. Она же по совместительству именовалась индюшатней, поскольку охрана обитала именно там. Конечной точкой стало производственное помещение, в одном из таких он разгружал мешки и коробки, правда, так и не видел сам цех.
Дождавшись пока он неспешно дойдёт, Ки открыла перед ним дверь, приглашающе указав рукой, а войдя, он увидел занавешенный непрозрачной тканью проём, из-за которого едва просачивался свет, и слышались голоса.
– О, беглец, - едва он, откинув край ткани, прошёл вовнутрь, поприветствовала его одна из девушек.
Но внимание привлёк странный парень, который, не сводя глаз, таращился на него, после чего выдал:
– Макс, ты?
Он сделал несколько шагов, разводя руки, но Макс не узнавал его, отчего инстинктивно шарахнулся назад, столкнувшись
– Макс, ты меня не узнаёшь?
– спросил он.
– Нет, - резко выдал он, испугавшись чего-то, чего не понимал.
Макс видел его в первый раз, за это он мог поручиться, с памятью на лица у него все в порядке, и даже встретив на улице школьного приятеля, он всегда того узнавал. Стоявший перед ним точно не был его другом детства и сокурсником в универе, возможно, школа? Но нет, память молчала. Парень опять улыбнулся и выдал:
– Твоя настоящая фамилия Топчий, но ты её не выносил и всегда шутил, что женишься на Светке, взяв её фамилию, хотя по мне, что Топчий, что Журавлёв, одинаково.
От услышанного Макса прошиб пот: всё сказанное было правдой, и это мог знать только его близкий друг, но из них после конфликта на Шикотане он единственный выжил. Он тогда лично собирал отрубленные чёртовыми японскими радикалами части Паши и доставал из озера утопленного Серёгу. Он сам привёз похоронки обоим родителям и спокойно вынес, когда батя Серёги сломал ему нос и челюсть с криком, что именно его вина в том, что он их потащил служить.
Могло произойти всё что угодно, но никто из его друзей не мог рассказать первому встречному настолько интимную тайну.
– Артём, - с угасающей надеждой в голосе произнёс стоявший перед ним, - Левитский, - Макс понимал, что он его с кем-то спутал, но то, что он знал про него, говорило об обратном, а парень продолжил: - Вспомни как ты от всех нападок защищал монархического отпрыска и чего тебе это стоило?
Он сказал так как будто описываемое событие стало чуть ли не основным в его жизни, но Макс мгновенно зацепился за главное.
– Какого отпрыска?
– спросил он.
– Приближенного ко двору императора Российской империи, вспомни, что произошло, когда все об этом узнали.
Макса как холодной водой в парной окатило, в этот момент девушка, что первая увидела его, подошла, прижалась всем телом к говорившему и сказала:
– Шустряк, это не он, вспомни про разность миров, - произнесла она, приобняв парня, и тот как будто обмяк, а вот Макс наоборот сделал стойку.
– Что значит эта ваша разность миров, и какая к чёрту Российская империя с императором? России ещё с революции нет, а СССР развалился на куски, потом заново пытались собрать Россию, но не до конца, независимыми остались всего две республики, Дальневосточная и Якутия, да и те сейчас вместе с Монголией считай почти Китай.
– Ясно, - парень махнул рукой, - пошли, знакомиться будем, - и уже собирался вернуться за импровизированный стол, как обнимавшая его девушка возразила:
– Ни хрена, - в её руке возникла большая бутылка воды, потом ещё одна, а затем несколько сложенных вещей.
– От него воняет за километр, Ки, наверно, готова замертво упасть, так что сначала мыться. На вот, - она протянула ему вещи, после чего указала на стоявшие возле неё бутылки, - это тоже бери, негоже девушке тяжести таскать, и за мной, “раз - два”.