Регрессор

Останин Виталий Сергеевич

Молодой мужчина. Не старше двадцати пяти лет, я бы сказал. Сперва-то я думал, что он средних лет мужик, но понял, что обманулся из-за густой и неопрятной его бороды. Невысокий, но очень мускулистый — настоящий борец! Он вел себя общительно и охотно обучал профессора новым словам. Весело смеялся и хлопал себя по коленям, когда Терри повторял какое-то слово неправильно.

По всему выходило, что были они ребятами не агрессивными, но опасливыми.

— Если я правильно понял, эти края не населены людьми, — сообщил мне Терри в одной из пауз в их разговоре. — И нас

приняли за демонов. Или кого-то в этом роде. Поэтому что никого другого тут встретить не ожидали. Они тут удивительно мистически настроены! Я уже запутался в их богах!

И вновь вернулся к разговору.

Затем, совершенно неожиданно, к этой милой болтовне решил присоединиться чернокожий гипнотизер. Я не слышал, как он подошел. Увидел только тогда, когда он шагнул в круг свет факела. Впервые я понял, что значит выражение — “черен, как ночь”. Только белки глаз и блестели.

Он положил передо мной пистолет и спросил:

— Араини?

— Спрашивает, что это. — подсказал ученый.

“А то я не понял!”

Я медленно протянул руку к пистолету, положил ладонь на рукоять и вопросительно глянул на чернокожего. Ну черт же его знает, какие там мысли в этой черной башке бродят? Вдруг он решил меня убить, как только я пистолет возьму? Но тот кивнул, разрешая. И я поднял оружие.

Мелькнула мысль сразу же выстрелить гипнотизеру в голову. И хрен бы он успел меня парализовать! Потом валить Касана, разрезать веревки на ногах и бежать! Но я отогнал ее, как бесперспективную. В обойме, которую они не догадались извлечь, — просто не поняли как — было девять патронов. А моряков вокруг корабля больше двадцати. Запасные обоймы, что висели у меня в кармашках на поясе, пленители сообразили отобрать. И где их сейчас искать, непонятно.

Это в представлении полиции, подпольщики только и делают, что по сторонам палят! Я, между прочим, каждую акцию так планировал, чтобы случайные люди не пострадали. Иначе за что я борюсь? Говорю — за их счастье, а сам с десяток обывателей в гроб отправляю. Хотя, чего скрывать — были у нас и такие…

Да и не тянули мореходы на врагов! Теперь я понимал — испугались они просто! Ну и повели себя… соответствующе. А сейчас разобрались. Не убили, кормят и поят, языку учат. Может и выбраться из этой дыры помогут. Поэтому имеет смысл сотрудничать.

— Оружие. — произнес я. — Убивать.

И показал. Поднял пистолет, сделал вид что стреляю, потом схватился за сердце и повалился на бок.

Чернокожий и Касим все прекрасно поняли. Покивали, о чем-то побунили между собой. И решили, что оружие такое в моих руках оставлять не стоит. Не грубо, но непреклонно пистолет из моих рук стали забирать.

Ужасно не хотелось снова лишится оружия. Но я понимал, что начни я сейчас спорить и вырывать ствол, меня однозначно запишут в категорию врагов. И выпустил пистолет.

Гипнотизер убрал его в небольшую торбу за спиной, после чего скрестил ноги и сел на палубу. Ткнул в меня пальцем и спросил:

— Джаат?

— Спрашивает, демон ли ты. — снова помог профессор. И сам же ответил ему: — Оранжиту! Человек! Не джаат!

Чернокожий

кивнул, будто бы и не сомневался. Потом неуловимым движением схватил меня за руку и ткнул в ладонь чем-то острым! От неожиданности, я чуть по морде ему не заехал! Остановило только то, что дальше он повел себя совсем уж неожиданно. Наклонился к ладони и стал дуть на крошечную ранку. Как мамка, когда ушибешься!

В полном обалдении я наблюдал, как из пореза поднимается капелька крови. И повисает в воздухе шариком. А сам порез затягивается на глазах и исчезает. Колдун берет пальцами мою кровь, будто бусину, и убирает к себе в торбочку.

— Дак джаат. — вынес он вердикт, отпуская мою руку. — Оранжиту.

Здорово. Человеком меня признали. По крови.

Профессор пребывал в таком же ступоре, что и я. Я так понимал, что у него появились сомнения, в том, что чернокожий просто сильный гипнотезер. У кого угодно бы появились! Таких фокусов в цирке не увидишь!

Очнувшись Терри тут же начал сыпать словами. Нашими и ихними и вовсе мне незнакомыми. Зато общий смысл был понятен. Ученый просил показать фокус еще раз и объяснить.

— Джат? Оранжиту? — протянул он руку чернокожему.

Тот кивнул и повторил те же действия, что проделал со мной. Мы вновь, с большими глазами и раскрытыми ртами понаблюдали за исчезающей ранкой и превращении капельки крови в шарик.

Закончив колдун неожиданно блеснул зубами и успокаивающе похлопал ученого по руке:

— Оранжиту. Яа.

“Будто кто-то сомневался!”

После ритуала, который установил нашу принадлежность к роду людскому, Касан повел нас спать. Развязал ноги — видать мы теперь пользовались доверием. Изобразил интернациональное похрапывание и поманил за собой.

— Гипноз? — первым делом спросил я у Терри, когда мы шагали за моряком.

— Возможно. — очень неуверенно ответил ученый. — Возможно и не было никакой раны и крови, а он просто заставил нас это увидеть. Как галлюцинации от курения опия.

Вот что за человек такой! За всеми этими событиями, я уже стал забывать о своей тяге к наркотику, а он взял и напомнил! И сразу же захотелось покурить!

Вслед за Касаном мы спустились под палубу. Он шел впереди и держал крохотный фонарь, который мало что освещал — только потеряться не давал. Балки какие-то, растянутые гамаки, в которых спали люди. Я пару раз запнулся: один раз о лавку, второй — о чье-то тело. Наконец доведя нас до пункта назначения, он указал на скамьи.

— Может мы лучше на воздухе? — выразил я сомнения. — Душно тут. Да и воняет!

Профессор кивнув, стал доводить нашу точку зрения до моряка. Тот кивал на каждое слово, но в конце вновь указал на скамьи. Настойчиво и, как мне показалось, с раздражением.

— Ладно. — наконец сдался Терри. — Может у нах с наступлением ночи выходят какие-то опасные хищники? И на воздухе просто нельзя оставаться. Остаемся здесь.

— Яа, Касан! — это уже нашему проводнику. — Остаемся здесь, яа.

Я уселся на скамью и стал прикидывать, как бы мне на ней уместиться лежа, чтобы не упасть. И услышал вскрик профессора: